Далекие звезды

С компьютера перевел взгляд сначала на столик, где стоял поднос, а потом, вздернув одну бровь, посмотрел на меня.

— Здравствуй, дорогая. Как прошел день? — Рикер явно хотел спросить не это, но почему-то воздержался.

— А ты разве не знаешь.

— Миа, по-твоему, я только и делаю, что безотрывно за тобой слежу? У меня есть и другие не менее важные дела. Конкретно сегодня — особенно.

Интересно, какие? Поскольку я молчала, не решаясь продолжить разговор, Рикер все-таки спросил.

— Чего ты хочешь?

— Почему ты решил, что я что-то хочу?

— Данный поднос недвусмысленно мне об этом намекает. Кстати, очень вкусный кофе, — супруг сразу же опробовал принесенное угощение. Эх, как же мне хотелось подсыпать туда яд, ну или хотя бы слабительное — не передать, но ограничитель бдит строго и неусыпно.

— Ну… — я так и не могла решиться начать этот разговор, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

— Миа, ты меня заинтриговала. Говори уже.

— Понимаете, ваши прикосновения не достовляют мне никакого удовольствия. Скорее даже наоборот, — если вначале я медлила, то оставшуюся часть фразы проговорила очень быстро и тихо.

Поначалу расслабленный, Рикер подобрался. Его взгляд похолодел.

— Миа, если ты рассчитываешь, что сказав это, мы перестанем…"

"— Нет, — поспешно прервала супруга. — Вы уже четко донесли до меня ту мысль, что не прекратите.

Сглотнула. Слова давались с трудом, почувствовала, как меня начинает мелко трясти от этого разговора. Может зря я все это начала?

— Тогда что ты хочешь? — голос Рикера был сух и требователен. Мне захотелось сейчас треснуть мужа чем-нибудь и сбежать. — Миа! Не молчи. Говори.

Сама на себя разозлилась за свою нерешительность.

— Может как-то можно это исправить? Не люблю, и не хочу страдать. При необходимости я и на гипноз с внушением, согласна.

Рикер заметно расслабился. Откинувшись на спинку дивана, задумался о чем-то своем.

— Миа, я не собираюсь использовать на тебе гипноз. Тогда была лишь разовая акция. Постоянным подавлением ничего не добьешься. Только множество болезней заработаешь. Тем более есть другие методы. Скажи, тебе очень сильно неприятны мои прикосновения?

— Ну, физически — я просто не чувствую ничего. Скорее больше морально. А так, какой-то ощутимой боли нет.

— Хорошо. До нашей первой близости тебе нравились мои прикосновения?

Я молчу. От этого разговора меня бросает то в жар, то в холод. Стыд и смущение мешают говорить. Может, стоит прекратить? Все равно у меня очень сильные сомнения, что это как-то поможет.

— Нет! — выпалила и приготовилась сбежать.

— Не стоит обманывать. Твою реакцию на приеме я прекрасно ощущал. И как раньше иногда смотрела на меня, тоже. В твоих глазах был интерес.

Хмыкнула.

— Зачем тогда спрашиваете?

— Я хотел, чтобы ты сама это сказала.