Далекий мой, единственный...

Она чувствовала это всем своим существом! Теплое весеннее солнце, осветившее их, превратилось в беспощадный раскаленный шар, сжигая все, что согревало, звенело одной струной на двоих, превращая Юльку в выжженную пустыню, в пепел!

Она рывком перекатилась с него и вскочила с кровати. Илья попытался ее удержать, но не успел, так стремительно она двигалась.

– Юлечка! – просящим, извиняющимся голосом позвал Адорин.

– Почему?! – заорала Юлька, глядя на него глазами, полными слез. – Почему, черт тебя подери?!

– Юлька, милая! – попросил он пощады. – Прости, но потому что это неправильно. Я намного тебя старше! Я право на это не имею, я тебе в отцы гожусь!

Сметая беспомощность и несогласие с жизнью, с глупостью всего, произносимого им, Юльку окатила холодная волна ярости. От злости у нее заострились скулы, тело била мелкая противная дрожь. Сузив глаза, не принимая никаких его слов, Юлька холодно, зло ответила:

– Ты не годишься мне в отцы! Ты всего на пятнадцать лет меня старше!

– Рыжик, это очень много, это целая жизнь! Тебе только кажется, что я тебе нужен, ты молодая, красивая, замечательная девочка, а я битая циничная сволочь! И это…

Она рванулась к Илье, уперлась руками в кровать, нависая над ним, и тем же злым голосом, но тихо, шипящим полушепотом произнесла, перебивая его:

– Если ты сейчас скажешь что-нибудь про детскую влюбленность и про то, что все у меня скоро пройдет, я тебя ударю!

– Юлечка… – попросил, простонал Адорин."

"Он умолял ее простить, понять, принять невозможность их одного на двоих бытия и счастья.

Юлька отстранилась.

«Бежать! Уматывать, иначе я вся выгорю под этим чертовым солнцем! Или начну упрашивать его, умолять!»

Ничего не говоря, не отвечая на слова Ильи, мысли, попытки что-то объяснить, она заметалась по комнате.

– Юля! – позвал Адорин.

Она подняла с пола юбку, натянула нервными торопливыми движениями, нашла блузку там же, на полу, и, выбегая из комнаты, судорожно, бестолково, на ходу накинула ее на плечи. Юлька не стала искать свое белье, надела все на голое тело.

«Быстрее!» – подгоняла она себя, словно силы ада гнались за ней.

– Юля! – повторил Илья, выходя из комнаты следом за девушкой. – Подожди! Я тебя отвезу!

Юлька не слушала. «Быстрее, черт тебя возьми!».

Схватила с вешалки в прихожей сумочку, взяла в руку босоножки и, торопясь, ломая ногти, стала открывать замок.

Быстрее! Пока он не догнал, не дошел до прихожей!

– Юля! – прогремел голос Ильи, другой, требовательный.

Все! Замок щелкнул.

Юлька выскочила на площадку, босиком, в незастегнутой блузке, открывавшей голую грудь, сильно, с размаху хлопнула дверью, закрывая ее перед Ильей, и побежала вниз по ступенькам.