Далекий мой, единственный...

В центре Питера, в большой четырехкомнатной квартире, с веселым общительным мужем, кстати, тоже дизайнером.

У них в доме собирались большие и шумные компании, напоминавшие Юльке о студенческих годах, в основном среди гостей были художники – известные и неизвестные, богатые и сводившие концы с концами, но все очень интересные, неординарные.

Зосимова таскала Юльку по разным выставкам, в театры, на молодежные тусовки, посмеивалась над тем, что подруга несколько дней подряд, словно на работу – с утра до позднего вечера, – ходила в Эрмитаж и Русский музей. Как-то раз они закатились большой компанией в Петергоф, и Юлька, не вынеся возникшего профессионального спора о художественных направлениях, сбежала ото всех и долго бродила в одиночестве, наслаждаясь и впитывая в себя красоту.

На одной из многочисленных вечеринок Юлька познакомилась с Кириллом.

Ему было тридцать лет, он работал реставратором и, как все утверждали в голос, был очень талантлив и известен в питерских кругах и за пределами оных и Родины.

Гремела музыка, целая куча народа перемещалась по квартире: кто-то, перекрикивая музыку, спорил об искусстве, кто-то, не обращая на музыку внимания, играл на гитаре, кто-то целовался по углам – обычная художественная тусня. Юля на кухне помогала Людмиле раскладывать очередную порцию закуски на два больших блюда, обсуждая с подругой присутствующих и немного сплетничая.

В кухню зашел молодой человек, которого Юлька не знала. Высокий, худой, симпатичный блондин с длинными волосами, схваченными на затылке резинкой.

– Помочь? – спросил он скорее для проформы.

– Да мы уже справились! – отозвалась Людка. – Вот, Юля, знакомься, это Кирилл, известный и о-очень талантливый реставратор!

Людка подхватила оба блюда и вышла из кухни.

– Значит, вы и есть та самая подруга Юля.

– Значит! – ответила Юлька. – А вы, значит, реставратор.

– Значит, – передразнил он.

– Я в школе увлекалась реставрацией, ходила в детскую студию при центре Грабаря.

– И стали дизайнером, – закончил он за нее.

– Да, но еще не совсем.

– Реставрация не понравилась?

– Понравилась, и очень, но я поняла, что это не мое.

– Хотите посмотреть? – вдруг спросил он.

– Да! Очень хочу, – загорелась Юлька.

– Завтра в полдевятого я за вами заеду. Ждите меня у подъезда, – распорядился он, приказывая, а не предлагая.

– Есть! – улыбнулась Юлька и отдала честь.

ИЛЬЯ

Он помнил все.

В мельчайших подробностях, поминутно, посекундно. Каждый вздох, каждое слово, каждое движение, все, что чувствовал и переживал тогда.

Вот уже седьмой месяц Илья жил с этими воспоминаниями. Он справлялся с ними, как мог: загружался работой, делами сверх меры, менял женщин одну за другой, стараясь встречаться с ними не у себя в квартире.