Дама моего сердца

— Он может выжить, — тихо сказала Эвери, подходя к раненому.

— Ты так думаешь? — Приложив палец к вене на шее, Камерон ощутил слабый пульс. — Даже если он выживет, далеко его не увезешь.

— Сейчас, конечно, нет. Однако рана его хоть и большая, но не задела внутренних органов. Он потерял много крови, но кровотечение прекратилось. Если оно не возобновится и если не начнется лихорадка, он быстро поправится и сможет выдержать не слишком тряское путешествие.

— И насколько быстро?

— Дня через два. Думаю, не больше.

Камерон грязно выругался, однако Эвери и глазом не моргнула. Она слышала ругательства и похлеще.

— Мы переедем в новый лагерь, как только Лерган подыщет подходящее место. — Камерон бросил взгляд на убитого. — А это кто? Ты его знаешь?

— Одна женщина сказала, что его звали Адам.

— А… — Камерон испытал облегчение оттого, что этот человек не принадлежал к его клану и не был его солдатом, но тотчас устыдился своих мыслей, — Он пристал к нам по пути, решил, что заработает больше денег, присоединившись к какому-нибудь отряду, нежели в одиночку. А почему ты вернулась? — резко сменил он тему разговора и, пристально взглянув на Эвери, нахмурился: лицо ее было безмятежно.

— Мне не нужна свобода ценой человеческих жизней.

— А я-то подумал, что ты соскучилась по моему красивому лицу.

— Твое лицо так же красиво, как безлунная ночь, — парировала Эвери и склонилась к раненому. Осторожно приподняв Питеру голову, она опустила ее себе на плечо и начала медленно вливать ему в рот снадобье, поглаживая его по горлу длинными пальцами, чтобы юноше легче было глотать.

— Чем это ты его поишь? — с любопытством спросил Камерон, поймав себя на том, что хотел бы оказаться на месте этого парня.

— Это травяной настой. Он придаст ему сил и поможет восстановить потерю крови.

— Другим ты этот настой не давала.

— Другие не так сильно ранены. Они громко стонут и ругаются, а это верный признак скорого выздоровления.

Камерон ухмыльнулся.

— Так, значит, если бы Питер тоже ругался, ты бы сочла его состояние не внушающим опасения?

— Да. — Эвери осторожно опустила голову раненого на одеяло. — Человек, стоящий на пороге смерти, не жалуется, что у него что-то болит или что его пичкают горьким лекарством. Если у него вообще есть силы говорить или думать, он пытается припомнить все свои грехи, беспокоится о том, что ждет его после смерти, и просит об отпущении грехов.

— Ты видела много умирающих?

— Слишком много, — едва слышно произнесла Эвери и, поднявшись, пошла прочь.

Час спустя они разбили новый лагерь. На расстоянии примерно одной мили от прежнего обнаружилась небольшая поляна, там протекал ручей и росло много сочной травы для лошадей. Неподалеку находился высокий холм, с которого открывался великолепный обзор.