Дама моего сердца

Именно этого она хотела, этого добивалась. Эвери сознавала — в том, что сейчас произойдет, будет уже практически невозможно одержать над Камероном верх, но главное, она добилась своего, не позволила Камерону взять ее силой, а сама добровольно ему отдалась. И как бы потом он ни убеждал себя в обратном, она-то будет знать, что это не так. Издав тихий стон, Камерон прильнул к губам Эвери. Поцелуй был нежный и страстный, и Эвери, обняв его за шею, ответила на него с таким же жаром. Камерон задрожал, и Эвери вдруг засомневалась, стоит ли продолжать эту любовную игру, ведь сегодня она впервые отдастся мужчине, но в этот момент Камерон провел пальцем по ее затвердевшему соску, и все мысли вылетели у нее из головы.

Камерон нетерпеливо рванул ленточки ее рубашки. Руки его тряслись, и его утешало лишь то, что Эвери, охваченная желанием, ничего не заметила. Он ухватил тонкую рубашку за расшитый подол и начал медленно обнажать ее тело, покрывая его поцелуями, лаская языком и легонько покусывая. Вот он оголил ее груди, и это пленительное зрелище настолько его потрясло, что он забыл обо всем, не в силах отвести от них взгляда. Наконец опомнившись, он снял с нее рубашку и отбросил в сторону. Застыдившись, Эвери попыталась прикрыться руками, но Камерон не позволил ей этого сделать. Груди Эвери были не большие и пышные, какие раньше всегда нравились Камерону, однако показались ему самим совершенством: высокие, твердые, круглые, как яблоки, увенчанные крупными сосками восхитительного темно-розового цвета. У Камерона закружилась голова. Пытаясь справиться с взметнувшимся до небес желанием, он окинул взглядом все ее гибкое тело. Кожа Эвери оказалась теплого светло-золотистого цвета. Взгляд его упал на маленькие штанишки, и его охватило негодование — сколько же преград ему придется преодолеть, пока она не предстанет перед ним обнаженной. Он сорвал с нее раздражающий его предмет туалета, и у него перехватило дыхание: таких соблазнительных округлых бедер и удивительно длинных, стройных, упругих ног ему еще никогда не приходилось видеть. Жадный взгляд Камерона остановился на аккуратном треугольнике золотисто-каштановых завитков между великолепных бедер, и он глухо застонал, призывая на помощь всю свою волю, чтобы не наброситься на Эвери и не взять ее силой. Он дрожал от желания войти в нее яростно и глубоко, но остатки здравого смысла подсказывали ему, что с ней нужно обращаться осторожно и бережно, ведь она еще девственница. Сбросив с себя набедренную повязку, Камерон медленно опустился на Эвери. Прикосновение ее шелковистой кожи подействовало на него как удар молнии.