Дама моего сердца

Де Во наотмашь ударил ее по лицу, и Эвери едва сдержала крик. Это было проделано так равнодушно и спокойно, что ей стало страшно. На миг происходящее показалось ей нереальным, словно она спит и видит дурной сон. Неужели можно бить человека, не испытывая при этом никаких чувств, ни хороших, ни плохих? Сэр Чарлз задрал подол рубашки, и Эвери замерла: сейчас он увидит штанишки! При других обстоятельствах она бы с удовольствием полюбовалась удивлением, написанным на лице этого мерзавца, — до сих пор ей казалось, что он вообще не способен испытывать какие-либо чувства, — но сейчас она могла думать лишь о том, что лежит перед ним практически голая.

— Ты считаешь, это одеяние защитит тебя от мужчины? — насмешливо спросил сэр Чарлз и вытащил из-за пояса нож.

— Не от мужчины, а от холода, — процедила Эвери, почувствовав, как стыд и страх постепенно исчезают, уступая место холодной ярости.

Разрезав штанишки сбоку, Де Во распахнул их и уставился на тело Эвери.

— У тебя золотистая кожа. Интересно… И похоже, ты чистая. Мне это нравится.

— Я тебя убью.

— Сейчас? Боюсь, ты находишься не в том положении, когда можно угрожать.

— Не беспокойся, я умею ждать. День, неделю, год. Мне все равно сколько. Но когда подвернется удобный случай — а он непременно подвернется, — я убью тебя, причем так, что смерть сэра Майкла и сэра Вашеля ты сочтешь за счастье.

Ответить сэр Чарлз не успел: в лагере послышались крики.

— Пойду посмотрю, что делают эти кретины. А когда вернусь, ты позабавишь меня рассказом о том, как собираешься меня убить. — Медленно проведя по ногам Эвери холодными пальцами, сэр Чарлз вышел из палатки."

"Эвери несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Ей было нехорошо, хотя она и не знала отчего: то ли от переполнявшей ее ярости, то ли от прикосновения холодных, как у покойника, пальцев Де Во. К ярости примешивался вполне естественный страх, ведь сэр Чарлз хочет над ней надругаться, однако Эвери поклялась, что так просто он ее не получит. Внезапно ее мрачные мысли прервал какой-то шум. Она повернула голову в ту сторону, откуда он донесся, но ничего не увидела. Когда же у кровати, как по волшебству, возникли Камерон с Лерганом, она с облегчением вздохнула, не испытывая никакого смущения по поводу того, что лежит перед ними обнаженная. Ярость клокотала в ней и искала выхода.

— Где сэр Чарлз? — прорычал Камерон, разрезая веревки, которыми Эвери была привязана к кровати, а Лерган тактично повернулся к ним спиной.

— Вышел посмотреть, что там за шум, — пробурчала Эвери, потирая запястья и с нетерпением дожидаясь, когда Камерон освободит ей ноги.