Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Там было многолюдно, и ярко горели огни. Я оставила «Тандербёрд» у въезда в сад. Отдала чемодан портье в ливрее с золотыми галунами, подняла верх машины, заперла на ключ обе дверцы и багажник.

За стойкой регистрации молодая женщина помогла мне заполнить формуляр. Сообщая, кто я такая и откуда приехала, я подумала об отеле в Шалоне, снова в памяти возникло лицо Филиппа, которого я там встретила, я подумала, до чего он красив и просто неотразим, и немного приободрилась. Да, я полное ничтожество!

Номер был маленький; ванная, отделанная кафелем в цветочек, новая мебель, вентилятор, гнавший горячий воздух, открытое окно, выходившее на море.

Минуту я смотрела, как внизу в бассейне с громкими криками резвятся девушки и парни, потом разделась, приняла душ, стараясь не намочить голову и повязку.

Телефон зазвонил, когда я вытиралась. Телефонистка переключила абонента на мой номер.

– Ты готова? – спросил Филипп.

– Еще несколько минут. Что мне надеть? У меня не такой большой выбор.

– Что угодно, только не костюм.

– Почему?

– Я уже достаточно примелькался в его обществе. Встречаемся в Марселе через час.

"

"– В Марселе? Но это же безумие! Почему не здесь?

– В этих краях я тоже уже примелькался. Во всяком случае, сейчас я в Марселе.

– Я тебе не верю.

– Веришь не веришь, но так оно и есть. Ты ориентируешься в Марселе?

– Нет.

– Черт! Дай подумать.

Я дала ему подумать. Я видела у себя на коже отметку, которую он оставил прошлой ночью, когда мы оба рухнули в бездну, а он изо всех сил сжимал меня в объятиях, тогда казалось, что я обнимаю испуганного ребенка. Я тихо сказала:

– Филипп, я назначила тебе свидание в записке на холме, там, где ты меня бросил.

– Свидание?

– На случай, если ты вдруг туда вернешься. В десять вечера у дома десять на улице Канебьер.

– Ты знаешь Канебьер?

– Нет, но ее наверняка нетрудно найти.

– Хорошо. Скажем, в десять тридцать. Оставь машину на соседней улице и приходи пешком. Я буду тебя ждать.

– Не вешай трубку.

Но он повесил. Я спросила у телефонистки, откуда мне звонили. Из Марселя. Я оделась, поколебавшись несколько мгновений между брюками, которые носила накануне вечером, и платьем из белого шифона. Я выбрала платье, поскольку, совершенно очевидно, он боялся, чтобы его увидели со мной в той же одежде, которую я надевала во время путешествия.

Если бы в тот момент я могла соображать, то предосторожности этого проходимца меня бы даже рассмешили. Я причесалась. В зеркале отражалась самая обычная я, и все выглядело настолько реально, что я зажмурилась.

Марсель был самым протяженным и запутанным из всех известных мне городов. Улицы, более узкие, чем в Париже, разбегались во всех направлениях и никуда не вели, с какой стороны ни въехать.