Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Действительно, в Вильнёв-лез-Авиньоне значился Жюль Коб.

В глубине души я, видимо, в это не верила, сердце заколотилось. Мне трудно объяснить, что я почувствовала. Его имя было напечатано – реальное, бездушное, еще более реальное, чем телефонограмма, посланная с моего номера, чем труп, запертый в багажнике. Любой человек – и не только за эти два последних дня, но в течение многих месяцев – мог открыть этот фолиант и прочесть это имя, этот адрес. Мне правда трудно объяснить, что я почувствовала."

"Там было написано: Жюль Коб, строитель-застройщик, поместье Сен-Жан, улица Аббатства.

И снова мне показалось, что во мне зашевелилось какое-то воспоминание или еще черт знает что, и оно пытается пробиться к моему сознанию. Поместье Сен-Жан, улица Аббатства. Строитель-застройщик. Вильнёв-лез-Авиньон. Я не понимала, что именно я пытаюсь вспомнить, первое ощущение исчезло, я даже не была уверена, что оно было.

Я открыла другой справочник. Департамент Йонна[44]. Я вычитала, что в Жуаньи много баров, но всего один находится на национальной автомагистрали номер 6: бар «В старые добрые времена», владелец – Поззон Т. Наверное, как раз там я и останавливалась, там встретила дальнобойщика с фиалками.

Я постаралась запомнить номер телефона: 05–25 – и вышла.

Когда я вернулась к машине, солнце стояло высоко, теперь она была лишь наполовину в тени, но я не успела этим обеспокоиться. Перед ней стояли двое жандармов в форме защитного цвета.

Я заметила их в последний момент, почти подойдя вплотную. Когда я хожу, я всегда смотрю под ноги, потому что могу не заметить препятствие и растянуться. До 18 лет я носила очки гораздо слабее нынешних и чуть что падала плашмя, меня даже дразнили: «Опять вошла в штопор».

Самое неприятное, такое случается до сих пор – какое-нибудь столкновение с пустой детской коляской, оставленной у входа в здание. Однажды, чтобы нас разъединить, потребовалось вмешательство трех человек.

Когда я подняла глаза и увидела двух жандармов возле машины, я чуть было от испуга не упала в обморок и хотела развернуться и убежать. Глав-Матушка сказала:

«С ума сошла? Иди вперед, не смотри на них, проходи, живее, живее». Но в конечном итоге я остановилась.

– Это ваша машина?

Я сказала: да. Вернее, попыталась сказать, поскольку не произнесла ни звука.

Оба они были крупного телосложения, а тот, что помладше, носил, как и я, темные очки. Он и спросил. Потом велел предъявить документы. Я обошла «Тандербёрд», чтобы открыть бардачок. И в это время они молча направились к багажнику. Глав-Матушка сказала: «Ну не стой же, как соляной столб, нужно бежать, спасаться, уносить ноги, да делай что-нибудь!» Я подошла и протянула младшему пластиковую папку с документами на машину. Он достал их оттуда, взглянул на техпаспорт.

– Будьте добры, ваши права.