Дамир. Любой ценой

Мир приобрел сочные краски. Монохромного изображения больше нет.

Аль-Хамду ли-Ллях!

Подхожу к тачке, открываю дверцу и слышу:

– Шагаев.

Медленно оборачиваюсь.

Напрягаюсь.

Всматриваюсь в знакомое лицо, а затем невольно сжимаю руки в кулаки.

Что за ебаный сюрприз?

Он направляется мне навстречу, делая размашистые шаги. Прошло два года, а он совсем не изменился. Вчера я на него толком не смотрел, зато сейчас скольжу взглядом сверху вниз и понимаю, что Динке он подходит больше, чем... Я?

– Не ожидал? – ухмыляется.

– Нет. Что ты здесь забыл, Давид?

Вздыхает. Поджимает губы. Пытается выглядеть спокойным, но я-то вижу, как его сжирает злость. Не рад, что я вернулся? А мне похуй. Я, может, тоже не хочу видеть его счастливую рожу, но приходится.

– Поговорить хочу, – сухо произносит.

– Говори, – теперь ухмыляюсь я, а затем бросаю взгляд на циферблат наручных часов, – у тебя есть триста секунд. Время пошло.

Он скалится. Смотрит на меня, как ну кусок дерьма, а в глазах читаю: «Убью».

– Если не хочешь оставить своего, – делает акцент на последнем слове, – сына безотцовщиной, то съебись куда-нибудь. Не подкатывай к Динке. Никогда. Узнаю, что ослушался – поломаю к ебеням.

– Смело, – криво улыбаюсь. Тянусь к заднему карману джинсов и достаю пачку сигарет. Закуриваю. – Что-то ещё?

Он не ожидает. Приподнимает бровь, удивляется.

А я выпускаю изо рта сизые кольца и тупо смотрю, как за несколько секунд Фатхетдинов становится красным как помидор.

Разозлил?

Похуй. Не парит вообще.

– Ты меня не слышал? – цедит сквозь зубы.

– Слышал. Не глухой, – глубоко затягиваюсь и глотаю дым.

– Мир, не будь долбаёбом. У тебя есть жена, сын. Живи и радуйся, а моё – не трогай.

– Твоё? Это ты говорил о моём сыне?

– Санька не твой и ты это прекрасно знаешь.

Теперь злюсь я, но сука…

Триста секунд закончилось и, если я сейчас не уеду, то опоздаю.

– Твоё время вышло, – выдаю ровным тоном, хотя внутри колошматит не по-детски.

Прыгаю за руль, тянусь закрыть дверцу, но Фатхетдивнов дёргает за ручку снаружи.

– Тебе было мало фоток или ты думаешь, я и дальше позволю выставлять себя дураком? – неожиданно выдаёт Давид.

– Не понял.

– Всё ты понял, не хуй прикидываться. Дина просто пожалела тебя, а ты… Лучше посмотри в зеркало, – кивает на зеркало заднего вида, – и спроси у того мужика: хочет он жить или ему посрать на свою никчемную жизнь! Динка – картинка с фамилией… Моей!

Дина

В такси слишком шумно. Водитель, врубив музыку на полную мощь, бубнит себе под нос строчки из песни, не обращая на нас с Санькой никакого внимания.

У меня звонит телефон.

Дамир."

"Я специально не занесла его номер в телефонную книгу, поэтому смотрю на цифры, выучившие наизусть, и в неизвестно который раз прошу таксиста убавить громкость в колонках.