Дамир. Любой ценой

Больше всего на свете боюсь за Саньку, – произносит с надрывом в голосе. – Если Давид причинит ему вред, то…

– Не причинит, – слишком резко возражаю. – Даже не думай об этом.

– Не получается, увы. Я не знаю этого человека, понимаешь? Не могу предположить, как далеко он зайдёт. Он – опасный. Слишком...

– Дин, хватит. Правда!

У неё случается истерика, а я едва держу себя в руках, чтобы в сию минуту не сорваться и не поехать с разборками прямо в офис Фатхетдинова.

Блядь… Да кто ему дал право вести себя как пуп земли? Избавился от меня, отдубасив бухого в хлам? Ладно. Допустим, здесь – я могу отчасти его понять, но насильно удерживать рядом с собой женщину, которая хочет развода?! Это уже немыслимо.

– Санька где?

– В садике, – быстро отвечает.

– Есть связь с воспитателем?

– Да, – кивает головой.

– Набирай воспитателя.

– Думаешь, он…

– Дин, просто набери и спроси: не забрал ли его Давид.

Динка громко охает, прикладывая ко рту ладонь, но уже через минуту разговаривает по телефону с воспитателем и я облегчённо вздыхаю.

– Собирайся. Поедем в садик, – робко улыбаюсь, беру Динку за руку и подношу к губам, чтобы поцеловать, – заберём сына.

Динка носится по всему дому, бегая из угла в угол. Я наблюдаю за ней со стороны, тихо вздыхая.

Дина, Дина… А ведь сколько всего мы могли избежать, если бы ты доверилась мне два года назад. Сейчас, сбившаяся с пути и загнанная в угол, ты готова поверить каждому моему слову. Жаль! Очень жаль, что до тебя это дошло слишком поздно. Ведь на этот раз всё будет гораздо сложнее, увы.

Мы выходим из подъезда. Нащупываю в кармане ключ и нажимаю на круглую кнопку, чтобы разблокировать на тачке центральный замок.

Дина открывает дверцу, садится на пассажирское сиденье и, когда я устраиваюсь за рулём, тихо произносит:

– Спасибо. Я не знаю, чтобы без тебя делала.

Накрываю ладонью дрожащие пальцы.

– Всё будет хорошо. Веришь?

– Да. Я верю тебе, Дамир.

– Отлично, – улыбаюсь, щёлкая пальцем по вздёрнутому носику, – выше нос и больше не плачь. Договорились?

– Я постараюсь.

– Динка, я не позволю обидеть: ни тебя, ни Саньку.

Дина натянуто улыбается и перестаёт плакать. Вот так-то лучше. Спокойнее для моей нервной системы.

Через час мы забираем сына из детского сада и возвращаемся в центр – Дина попросила заехать в квартиру Фатхетдинова. Я не знаю, что ей там нужно, но лишних вопросов не задаю. Она знает, что делать, а я… Всегда буду стоять за её спиной и ограждать от всего мира любой ценой, даже своей жизнью, если таковая потребуется.

Дина выходит из машины, и мы с сыном остаёмся наедине. Я бросаю взгляд на зеркало заднего виденья, наблюдая за Санькой. Сердце рвется на куски. Мне так хочется: обнять малыша, прижать к своей груди, зарыться лицом на макушке и дышать запахом волос моего родного сына.