Дамир. Любой ценой

Дамир, соблюдая дистанцию, всматривается в телефон и хмурится, читая. Я знаю, что он читает. Знаю, а потому шепчу: “Не верь ему, пожалуйста, не верь!”.

– Убедился, Шагаев? – насмехается Давид. – Так за чьей ты дочерью приехал? За чьей?

Дамир молчит в ответ, собирая себя по кускам – это понятно без слов. Он поверил! Поверил, Господи…

– Отпусти мою сестру, а я обещаю, что больше никогда не появлюсь в твоей жизни. У тебя есть сын, Дамир. Воспитывай своего наследника, а ко мне больше не лезь. Исчезни с моих радаров, если не хочешь сыграть в ящик.

– Нет, – качает головой Дамир, – я тебе все сказал по телефону. Ты больше не будешь отравлять жизнь Дине, а Ляйсан… – вздыхает любимый, – всегда будет моей дочерью, чтобы ты здесь не говорил.

– Ну какой же ты долбаеб, – выплевывает с желчью Фатхетдинов и я замечаю, как он тянется рукой за поясницу.

На раздумья времени нет! Соображаю ли я что-то в этот момент? Нет. Абсолютно. И откуда взялись эти силы – тоже не пойму. Я просто срываюсь с места и, покинув свое укрытие, бегу к Дамиру.

Секунда, две, три… Еще и еще.

Тихий хлопок и спину пронзает острой болью.

Я обнимаю любимого обеими руками. Смотрю в его перепуганные глаза и вымученно улыбаюсь.

– Я люблю тебя, Дамир. Очень-очень сильно, – выдавливаю с хрипом.

Дамир ничего не понимает. На лице застыл испуг. Он в шоке, а я…

Ощущаю, как черная мгла окутывает своей пустотой. Уже не так больно, как в первые секунды. В объятиях любимого хорошо, не страшно совсем.

Ритм сердца замедляется, дыхание становится трудным и через раз. Я больше не имею сил стоять, а потому скатываюсь вниз, к ногам Дамира.

– Дина! – в подкорку врезается голос Давида.

– Динка, – хрипит Дамир.

– Все хорошо, – улыбаюсь. – Забери Лясю, – произношу еле слышно и диктую адрес коттеджа, где Фатхетдинов прячет дочь.

Яркий свет ослепляет. Слепо бреду вперед, не ведая куда и зачем.

– Картинка, – откуда-то кричит голос любимого, – не умирай, пожалуйста. Дин…

Хочу сказать: “Нет. Не умру! Я буду жить, ведь сильная, не сломаюсь, у меня двое детей, как я их могу оставить?”. Хочу сказать… Но не могу. Не могу даже открыть рот – невидимая тяжесть давит и давит.

Прости меня, Дамир, я хотела, чтобы мы были вместе с нашими детьми. Хотела счастья любой ценой...

Эпилог

Прошло 3 года

Я вожусь на кухне, готовя праздничный обед. Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Много? Не знаю. Но повод подвести итоги и задуматься над будущим – у меня есть. Нарезаю овощи и, пока никто не видит, смахиваю с щеки одинокую слезу. Мне грустно и это нормально. Людям свойственно грустить в день рождения, наверное. На фоне звучит музыка, любимая песня:

“Без тебя бы, как я могла узнать,

Что двоих судьба может так связать?

Что нет лучше и важней

Самых близких моих людей.