Лекарство от одиночества (СИ)

Юра останавливается на мне взглядом еще на пару долгих секунд. Растирает лицо ладонью.

– Ты могла бы от него избавиться.

– А ты мог бы его принять.

Если бы любил, безусловно, мог бы. Как и я, наверное, могла бы простить все, что он натворил. А раз не получается ни принять, ни простить, значит, не так и сильна любовь. Или это мы слишком слабые. Да, наверное, у меня совсем не осталось сил… Сползаю на кровать, переворачиваюсь на бок, утыкаясь взглядом в белую стену.

– Я вещи оставлю на тумбочке. Тут одежда, вода и сок.

Мертвый голос Валова – как отражение моего внутреннего состояния.

Когда-то мне казалось, что мы с ним так близки, как только могут быть близки люди. И может, не зря так казалось, а? Раз наши чувства до самого конца созвучны. Его боль отголоском моей…

– Спасибо.

Ставя точку в нашей с Юрой истории, хлопает дверь. Шепоток соседок за спиной убаюкивает, если в него не вслушиваться. Я заставляю себя встать переодеться. Пиликает телефон – звонит мама, я игнорирую. Еще одного разговора с ней я просто не выдержу. А мне надо. У меня Мишка. И еще один маленький червячок. Хотя нет. У него же уже ручки есть, ножки, пальчики… Он уже человек! Мой ребенок.

Мой и Бутенко. Подумать только!

Георгий навещает меня ближе к вечеру. И всю неделю потом ходит ко мне как на работу. Активно интересуется назначениями, изучает результаты анализов, а потом сидит какое-то время у моей койки на неудобном, слишком маленьком для него стуле и уходит… Мы почти не говорим. В те дни я вообще разговариваю только с Мишкой, по которому жутко скучаю. Ну и поневоле с матерью. Потому что звоню-то я на ее телефон. Поначалу она истерила. Требовала немедленно объясниться, но я тут же ее осадила, надавив на то, что мне противопоказаны любые волнения.

Выписывают меня аж на девятый день. И хоть я не просила, Жорка приезжает меня встречать.

– Ты как? – почему-то хмурится он, окинув мою фигуру въедливым взглядом.

– Счастлива вырваться на свободу, – равнодушно пожимаю плечами. – Ужасно надоело сидеть в четырех стенах.

– Да? Тогда, может, ко мне? На выходные.

– Жора…

– Ничего такого. Пожарим мяса, посидим на свежем воздухе, Мишка на батуте поскачет.

– Ты купил батут? – удивленно округляю глаза.

– Аха, – кивает Бутенко, выруливая со стоянки.

– А еще качели повесил. Он любит качели?

Соглашаясь, трясу головой. Дыхание перехватывает. Воздух застревает в бронхах, так и не опустившись ниже, болезненно распирая горло.

– Конечно. Какой ребенок их не любит?

– Я так и думал. Так что?

– Мишка может разболтать, где мы были, – бормочу я, отворачиваясь."

"– Ну и пусть. Я не собираюсь ни от кого прятаться. По-хорошему мне давно надо было поговорить с Юрой. Только пока было не до этого.

– Не напоминай.

– Слушай, тебя это все не коснется. Я не позволю.