Лекарство от одиночества (СИ)

– Какой же ты дурачок, Валов! Придумал ведь… И, главное, с таким серьезным видом задвигаешь мне эти бредни! Артист погорелого театра, блин.

И тут Юра как заорет:

– Да ты совсем, что ли, меня не слышишь?!

Абсолютно дезориентированная, гляжу на его перекошенное лицо. Вот я еще к нему прижимаюсь, а вот уже растекаюсь по стенке. Выходит, он меня оттолкнул? Оттолкнул… Мой Юра? Пришибленно касаюсь рукой гудящего затылка. В процессе я ударилась головой. Ничего страшного. Кости черепа – самые твердые в организме. Но сам факт… Пытаюсь, и не могу осознать, не могу постигнуть всего ужаса, который с нами вот только что случился.

Это что же такое происходит, а? Что с нами, мать его, происходит?

Пока я, как выброшенная на берег рыба, открываю и закрываю рот, в кухню заглядывает свекровь.

– Ну что вы тут застряли, голубки? Давайте-ка к гостям! Там Бутенко приехал. Говорит, чуть не сорвалось все. Какая-то проверка нагрянула, – тараторит она, но вдруг почувствовав сгустившееся напряжение, осекается и уже не так весело интересуется: – У вас все нормально?

Нет. Нет… Мои нервы сдают, с губ срывается странный булькающий звук.

То ли всхлип, то ли смех – так сразу и не разберешь. Глаза Веры Павловны, которую я по давней традиции зову мамой, заполоняет тревога. Я не знаю, как в эти глаза смотреть, как объяснять, и надо ли? Ведь наверняка случилась какая-то чудовищная ошибка! Да, правильно. Не нужно спешить. Мы с Юрой разберемся не сегодня так завтра, а старики будут только зря переживать.

– Конечно, нормально. Пойду встречу Жорку.

Юра уходит так быстро, что меня обдает ветерком. Уходит, не извинившись, как будто это нормально – швырять меня вот так.

– Элечка…

– Все нормально, мам. Вы идите. Я сейчас тоже приду, только мясо проверю, ладно? – жалобно прошу я.

– Да-да, конечно. Но если Юрка тебя обидел – только скажи. Я ему быстро надеру уши. И папе наябедничаю! Юрка отца с детства до трясучки боится, ты знала? – заговаривает мне зубы свекровь, обхватив щеки сухонькими ладошками. Вымученно улыбаясь, прижимаюсь к ее лбу своим. Мама гладит меня по спадающим на спину волосам, как ребенка. В детстве этого было достаточно, чтобы преодолеть любую проблему.

Вот бы и сейчас так…"

"– Мясо сгорит, – лепечу я, отстраняясь. Свекровь бормочет что-то успокаивающее и, наконец, оставляет меня одну. Через стеклянное полотно двери наблюдаю за тем, как она перехватывает и уводит прочь заплутавшего в лабиринтах нашего дома гостя. Мне не становится лучше от такой деликатности. Даже напротив. Чтобы не заплакать, заставляю себя сосредоточиться на дыхании. Мои наполненные паникой мысли разбавляет сладкая мысль о том, что нам с Юрой очень повезло с родителями.