Лекарство от одиночества (СИ)

Скомканно попрощавшись, Елена Васильевна ретируется. Валов ухмыляется, складывает на груди руки и опускается на столешницу.

– Ну и что это было?

– Что? – невинно хлопаю глазками, впрочем, этот театр очень быстро мне надоедает. Я же не для этого здесь! – Юр, ты проверил почту?

– Нет, было некогда.

– Я проверила, – шагаю к нему в объятия. – Все хорошо. Как я и думала… Теперь осталось только проверить твой результат, и можно будет забыть это как страшный сон. Давай!

– Что давать?

– Юра, блин! – щиплю мужа за бок. – Проверь почту!

Юрка растерянным жестом ведет по голове, обнимает меня, касается лба своим:

– Пипец, стремно.

– О, мне об этом можешь не рассказывать. Я сама жутко перенервничала.

Юра понимающе хмыкает. Похлопав по карманам, достает телефон. Ему ужасно идет медицинская роба. Именно в ней я впервые его увидела и влюбилась насмерть. Если в мире и существует любовь с первого взгляда, то это точно была она. Я как в омут с головой в его глаза ухнула. Не знаю, что бы я делала, если бы Юра не ответил мне взаимностью, когда это позволили обстоятельства. Возможно, стала бы караулить его у отделения.

Или придумала бы какую-нибудь несуществующую болячку, лишь бы попасть к нему на осмотр.

Ободряюще сжимаю в руке пальцы мужа.

– Ну?

Юра сглатывает, опускает глаза. Ресницы у него, как стрелочки – не слишком длинные, но густые, как щетка.

– Он отрицательный, Эля. Он, блядь, отрицательный… Снова.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

– И? – выдыхаю я.

– И?

– Да. Что ты думаешь делать?

Я, наверное, спрашиваю какую-то глупость? Судя по лицу Валова – да. С другой стороны, когда вся твоя жизнь выходит из-под контроля, единственный шанс не поехать крышей – сохранить хотя бы его иллюзию.

Вот почему нам нужен какой-то план. Ориентир или… Я не знаю.

– Понятия не имею, – сипит Юра, – Миш, оставь эти папки в покое. Слышишь, сын?

Он спрашивает и сам, наверное, не замечает, что его интонация становится вопросительной совсем не на слове «слышишь»… А я, как назло, подмечаю все. Пошатываясь, отхожу к столу. Забираю из цепких Мишкиных пальчиков чью-то карту и застываю, слепо глядя на выкрашенную красивым серебристым цветом стену. Картинка перед глазами начинает уже знакомым образом прыгать.

Вот бы взять и, как кинопленку, отмотать нашу жизнь назад. Но нет. Так не бывает.

Зажмуриваюсь. Не знаю, как космонавты ощущают себя в момент перегрузок, но почему-то кажется – как-то так… Я словно в мясорубке. Меня сносит с орбиты и несет, несет… Куда-то, где нет привычных ориентиров, где очевидным становится тот страшный факт, что все привычное и знакомое, все, что ты знал и любил, в чем никогда не сомневался, осталось в прошлом. И это ужасно страшно.