Дамский выстрел

Он с минуту молча взирал на мой пупок, а потом осклабился.

— Глупо. Особенно в вашем возрасте. Глупо и больно.

— Зато сексуально, — провоцировала я.

— Только дуры мечтают о сексе, а когда получают его, то уже не хотят. Они отбиваются, но уже поздно. И их…

— Договаривайте. Что происходит с глупыми девчонками?

— Их убивают. На свете полно уродов, которым только дай повод.

— Кроме вас есть другие уроды?

— При чем тут я?!

— Вы изнасиловали и убили Ингу. И вырвали у нее украшения из уха.

— Вырвал? Не делал я этого.

— Чего не делали? Не убивали или не вырывали?.. А может, у вас плохая память, и вы забыли о десятках жертв в Североморске, Мурманске и здесь, на Балтийском побережье? Вы убивали невинных девушек.

— Это не я, — зашипел Истомин.

Я продолжала наседать.

— Вы так боялись собственного безумия, что опасались за жизнь дочери. Вы могли кинуться даже на нее!

— Мне не нравится пирсинг. Из-за него могут напасть.

— Кто? Кто, кроме вас? Или у вас раздвоение личности? Сейчас вы тихий, а после походов, когда долго не видите женщин, превращаетесь в маньяка. У нас есть доказательства вашей причастности к убийствам.

— Это не я, — мотал головой Истомин, — не я.

Его пальцы дрогнули, пакет грохнулся на землю. Он закрыл лицо руками и зарыдал, то и дело повторяя «не я, не я». Я смотрела на его тонкие запястья, и червь сомнения глубже вгрызался в мою стройную версию.

— Что будем с ним делать? — спросил Коршунов.

Я не знала. Я увидела не то, что ожидала. Истомин был напуган, он боялся чего-то, но это был страх слабого человека. Мог ли такой человек на протяжении долгих лет хладнокровно изнасиловать и задушить больше двадцати женщин? Или он так сильно изменился за последний год?"

"— Уйдите! Оставьте меня в покое, — замахал Истомин руками. — Сначала вешали на меня шпионаж, а теперь убийства. Я не трогал Ингу. Я любил ее. Теперь у меня никого нет. Никто ко мне не приходит. Жена и дочь бросили меня. Остался только один друг. Только один.

— Водка? — спросила я, слегка толкнув ногой пакет. — Можете побеседовать со своим другом. Бутылка даже не разбилась.

— Да что вы понимаете! Мой друг — мой бывший командир. Я все время служил с ним. Он один меня понимает.

Истомин злобно пнул пакет и зашагал к дому, не оборачиваясь. Мы не стали его удерживать.

49

Пятый день, Балтийск, 14-40

— И чего ты добилась? — спросил Кирилл, когда мы вернулись в машину.

Я долгое время молчала, осмысливая разговор с Истоминым. Вспоминала выражение его лица, его реакцию, его фразы.

— Это не он, — решила я. — Ты видел его руки? Они слабые. Он не смог бы задушить даже девушку, а в прошлом году на Куршской косе одновременно с девушкой был задушен двадцатилетний парень, спортсмен с развитой шеей. Его задушили одними руками, без веревки.