Дамский выстрел

— Коршунов, ты можешь объяснить нормально?

Мы лежали в постели. Кирилл повернулся ко мне, подпер голову рукой.

— Вечером прямо на улице скоропостижно скончался Никита Бреусов, мастер по янтарю. Его Царевну-лягушку купил Назаров. С ним он ругался по телефону из-за брака.

— Причина смерти?

— Инфаркт. В сорок два года.

— Лишний вес, холестерин?

— И то, и другое.

— Так почему ты говоришь об убийстве? Это типичная причина смерти для мужчин в этом возрасте.

— В официальной справке так и написало. Но есть еще кое-что. — Кирилл потянулся к тумбочке и взял смартфон. — Вот заключение патологоанатома. Помимо классической картины инфаркта он отметил точку на теле покойного, похожую на след от укола.

— Если была инъекция, в организме должны остаться следы препарата.

— Ничего не найдено. Поэтому врач с чистой совестью сделал вывод о естественной смерти. Уголовное дело возбуждать не стали.

— Так что же тебя беспокоит?

— Наш специалист обратил внимание, что локализация укола совпадает с особой болевой точкой организма. Случайным его трудно назвать. Воздействие достаточно глубокое и должно приносить жуткую боль. Ты не находишь это странным?

— Я подобными секретами не владею.

— Раньше иглы вгоняли под ногти, но есть точки побольнее. Человек со спецподготовкой знает их.

— Ты намекаешь на Назарова?

— Он весь вечер провел в номере с проституткой. Мы ее допрашивали, она подтвердила. Ну и технические средства: мобильник, электронный замок — говорят о том, что Назаров до утра был в отеле.

— И какая же твоя версия?

— Болевой шок мог спровоцировать инфаркт у человека со слабым сердцем. Послужить своеобразным детонатором. И тогда это уже убийство.

— Но кому выгодна смерть Бреусова?

— Не знаю. Версия об убийстве родилась уже позже скоропалительного расследования. Тело было погребено, дополнительную экспертизу проводить не стали.

— Я уже поняла. Вашу Контору больше интересуют секреты, чем человеческие жизни.

Кирилл поморщился, но возражать не стал. Мы оделись и вызвали официантку для уборки грязной посуды. Находиться в номере, где пахло остатками пищи, не хотелось, и мы поехали в город.

Определенной цели у нас не было. Кирилл сворачивал то туда, то сюда. Остановились мы в живописном парке и направились пешком к большому пруду. Нашли свободную скамью и некоторое время сидели молча, наблюдая за кланом сытых уток. Никто не спешил разрушить хрупкую идиллию. Наши воспоминания замерли на пороге шестого июля. Дня, в котором было больше вопросов, чем ответов. Дня, когда меня предали.

Первой не выдержала я и показала на летнее кафе у самой воды.

— В тот день я завтракала здесь. Увидела, как назаровская девица села в такси — и сюда. Светиться лишний раз в «Дольче вите» не хотелось.