Дамы убивают кавалеров

Но подумайте, в наших правилах ведь есть и рациональное зерно! Хозарский народ – малый народ. Наша культура все больше ассимилируется с русской. Единственный способ сохранить традиции и язык от вымирания – отгородиться от прочего мира. Жить самим по себе.

«Вот и сидели бы у себя в горах – сами по себе! – зло подумала Катя. – За каким же чертом тогда в Москву претесь?»

Она чуть было не произнесла свою мысль вслух. В последний момент одумалась – зачем профессора-то зря обижать? Он ей ничего плохого не сделал. А вот с Альмирой теперь – все понятно. Зараза-горничная за неверную ее держит. Катя тихо произнесла:

– Альмира, она меня использует? Ведет себя со мной, как с неверной?

– Альмира ведет себя так, как я ей приказал, – досадливо отмахнулся профессор. И добавил: – Но речь не о ней. Речь о психологии нации – в целом. Я расскажу вам сейчас одну притчу. Постарайтесь ее понять.

– Хозарскую притчу? – уточнила Катя.

– Да.

– На хозарском?! – грустно спросила она.

– Да, – улыбнулся Бахтияров.

– Тогда говорите помедленнее, – попросила Катя.

Профессор прикрыл глаза и принялся рассказывать. Речь его звучала плавно, певуче. «А их язык – может быть музыкальным!» – удивленно подумала Калашникова.

– Жила в горах хозарская семья. Было их пятеро: отец, мать и трое сыновей. Старшие дети отца почитали, жили по его заветам. Скакали на лошадях не хуже, чем он, стреляли лучше его, женились на тех, кого указал он. Не мог нарадоваться отец на своих старших детей. Все было хорошо в семье: хозяйство, дорогое оружие, внуки, полные закрома. Только младший сын огорчал родителя.

– Сказка про Иванушку-дурачка! – радостно перебила профессора Катя.

Бахтияров нахмурился. Потребовал:

– Скажите это по-хозарски!

Катя грустно вздохнула – лучше б не высовывалась со своей репликой! Мекая, как нерадивая студентка, Калашникова с трудом составила фразу. Профессор заставил повторить ее пять раз, добиваясь идеального произношения. Наконец удовлетворенно вздохнул и продолжил:

– Младший сын вставал не с зарей, а поздним утром. Лошадей он боялся, стрелять не умел, жениться не желал. Вся семья билась с ним – уговаривали, наказывали. Посылали младшего в поле – после его труда урожай не родился. Посылали на охоту – дичи не приносил. Даже воды из колодца донести не мог, половину расплескивал. И однажды попросил младший сын: «Нет мне покоя! Нет от меня пользы! Отпусти меня, отче, в город. Научусь я там уму-разуму». Отец все обдумал – и разрешил. Отец считал себя мудрым. Он полагал, что младший посмотрит на ту жизнь, что вне хозарского селения, и вернется назад. Поймет, что нет ничего лучше горного воздуха, и родниковой воды, и диких лесов. Однако шли годы. Но младший не возвращался.