Дамы убивают кавалеров

Подле помещался черный джип «Мерседес Брабус» Черного. И еще «БМВ-семерка» Бандарова. А также автомобиль «БМВ» шестой серии, на котором перемещалась охрана хакана. Все эти машины, суммарной стоимостью более миллиона долларов, заставляли любого случайного проезжего задуматься: а стоит ли вообще входить в скромное кафе? Не лучше ли обойти, объехать его стороной?

А вот поди ж ты: нашелся безголовый русский, что не задумался.

Бесстыдно одетый иноверец, вошедший в кафе, привык к полусумраку и только тут увидел диспозицию: за барной стойкой никого нет. За одним из скромных столов восседают четверо великолепно одетых хачиков – в штучных костюмах, сшитых на заказ туфлях, с дорогущими швейцарскими золотыми часами. За другим расположились четверо чуреков попроще, в спортивных штанах. Играют в нарды. Майки игроков странно оттопыриваются. И все восьмеро хачиков при появлении русского немедленно прекратили разговор на иноземном наречии и игру. Наступила такая тишина, что, казалось, кем-то брошенные кости нард застыли неподвижно в воздухе. И восемь пар глаз уставились на наглого чужака – неотрывно, немигающе, нехорошо.

– Хозяйка! – слабым голосом пискнул полураздетый русский.

Из кухни показалось лицо бармена. Однако он никакого внимания не обратил на неверного в шортах, а посмотрел вопросительно на хакана.

У русского холодок пробежал по коже. Похоже, до него стало доходить, что в данном заведении его, мягко говоря, не ждали. И он, возможно, проклял ту минуту, когда его дернул черт (нехороший, исламский черт – шайтан!) остановиться у странного кафе «Ана» на обочине Кольцевой. Русский отчего-то понял, что достаточно одного движения бровей любого из сидящих за столом богатых черных – и он просто исчезнет. Навсегда исчезнет. И никто никогда не найдет ни его самого, ни того, что от него останется: бренного тела, грошовой одежды, жалкой машины.

Пауза затянулась. (Или она только неверному показалась бесконечной?)

Хакан кивнул буфетчику и коротко сказал по-русски:

– Обслужи.

– Мне бы пива. Холодного.

Голос русского срывался. Первое слово он еще произнес уверенно, второе показалось каким-то хрипением, третье и вовсе не вышло.

Бармен молча достал из холодильника бутылку «Гессера», протянул незваному гостю и, коротко усмехаясь, бросил:

– Восемьдесят рублей.

Русский благоразумно понял, что сейчас не время и не место спорить о безрассудной цене пива, покопался в карманах шортиков, достал стольник и протянул буфетчику. Тот небрежно смахнул купюру в стол. Русский взял ледяное пиво и почти побежал к выходу. Сдачу, небрежно брошенную, как собаке, на стойку, он и взять забыл. Неверному внезапно показалось, что он только что избежал, пожалуй, едва ли не самой большей опасности в своей жизни.