Дань для палача

А что если он на самом деле продаст меня в бордель, после того как изнасилует?

Сердце снова бешено бьется, выламывая ребра, страх накатывает липкой волной по телу. Нет, этого не может быть. Это только в дурацких любовных романах, которые я читала тоннами, такое бывает. А еще там обязательно жертва влюбляется в своего насильника, это еще более невыносимая чушь.

Блуждая по комнате взглядом, только сейчас увидела, что на обоях рисунок из голубых облаков. Наверное, это должна была быть детская комната, я бы сделала ее именно здесь, ближе к спальне родителей.

Не вяжутся эти облачка с тем зверем, что похитил меня, может, это и дом не его, а он убил хозяев, и сейчас их тела лежат в подвале?

Нет поломанной тумбочки, а на полу стоит разнос с тарелкой каши, стаканом молока и булочкой с маком.

Как мило, я даже удивлена, что вижу это, а не дохлую крысу и стакан грязной воды.

В животе урчит, медленно встаю, прислушиваюсь к своим ощущениям, голова и правда немного болит. Раздумываю, пить ли таблетку, предложенную этим чудовищем, а вдруг это наркотики или транквилизатор? Я засну, а он воспользуется моей беззащитностью и изнасилует всеми извращенскими способами.

Ой, да ему не нужно никого насиловать и усыплять, любая даст, взять хоть вчерашнюю девушку. Перед глазами снова та картина, как его огромный член входит словно поршень, глубоко, как девушка стонет от удовольствия, ей вчера было очень хорошо.

А мне вновь становится жарко. Так, надо обязательно поесть, объявлять голодовку не вариант. Каша вполне съедобная, молоко холодное, а булка свежая. Ем все, запиваю таблетку. Интересно, какой сейчас час, пытаюсь разглядеть за окном территорию, но видно лишь заросший участок, высокий забор и лес.

Наручник больно натирает ногу, цепь волочится по полу, в ванной мою за собой посуду, в зеркале долго разглядываю опухшее от слез лицо, искусанные губы и синяк на левом виске.

Хочется принять душ, спортивный топ прилипает к телу, цепь как раз достает до душевой, можно попробовать. Ложусь на пол, открыв дверь в соседнюю комнату, прислушиваюсь, пытаясь понять, в доме мой похититель или нет.

Как его зовут, ведь у него есть имя? Вячеслав и Марина называли его, я слышала.

Данил. Точно, Данил.

Данил Сафин.

Что-то в нем показалось мне знакомым. Я уже слышала это имя.

Глава 11. Сафин

Пришлось варить кашу, думал, забыл, но нет, руки помнят. Девчонка напрягала и мешала, каждый раз ловил себя на мысли, что в моем доме чужой человек. А ее нельзя надолго оставлять одну, неизвестно что еще придумает.

В следующий раз может точно воткнуть мне гвоздь в шею. Вот же смерть позорная — от рук девчонки, да еще в расцвете сил.

Занес в комнату поднос с едой, долго рассматривал ее спящую. На виске синяк от моего удара, сама виновата, могло быть и хуже.