Дань для палача

Теперь вместо страха накрыл гнев, хотела оттолкнуть, но тут мужчина громко простонал, откинулся на спину, закинув руку за голову. Я зажмурилась, нет, не стоит его сейчас будить, нужно просто очень тихо выбраться, найти ключ и убежать, пока он не проснулся и не стал вновь насиловать.

Медленно села, сдерживая свои стоны боли, кажется, что меня переехал каток и не один раз, зажала рот рукой, чтоб не закричать. Только сейчас поняла, почему было так холодно — я голая, за окном уже утро, на полу комнаты валяются вещи, пустая бутылка из-под водки.

Не знаю, как должна себя чувствовать жертва насилия, во мне сейчас смешалось все: страх, боль, ужас от произошедшего, и что это все может повториться, желание сбежать, сделать больно этому человеку, нет, даже убить его.

Тяну на себя большое полотенце, прикрываю грудь, внутри все дрожит, слышу удары собственного сердца. Пытаюсь опустить ноги на пол, но понимаю: цепь, к которой я прикована, сейчас придавлена телом этого монстра.

— Вот же черт, — ругаюсь сквозь зубы.

Вновь смотрю на мужчину, двигаюсь ближе. Он спит, но неспокойно, черные ресницы подрагивают, хмурит брови, слева тонкий шрам от виска до щеки, полные губы, черная отросшая щетина, выпирающий кадык. На шее пульсирует сонная артерия, грудь тяжело вздымается при каждом вздохе. Он даже во сне как одна сплошная скала из мышц, вен и жил. Все его тело в мелких и крупных шрамах, замечаю их под татуировками, которых тоже немало.

Кто и где с ним мог это сотворить?

Он снова шевелится, с бедра спускается одеяло, черная дорожка волос, возбужденный член, резко поднимаю голову и тут же натыкаюсь на его невероятно светлые глаза.

Паника, хочу отползти назад, но цепь не дает, закрываюсь руками, дергаю ногой, металл впивается в кожу.

— Эй, эй, эй, тихо, тихо.

Тянется, а меня накрывает паника, отбрасывая во вчерашний день.

— Я не трону, не трону, успокойся. Я не трону тебя, слышишь?

Мотаю головой, открываю рот, а звука нет. Я вижу лишь разинутую пасть змеи на его кисти, она тянется ко мне, готовая вот-вот схватить, ужалить, обвить своим телом, задушить.

— Черт, извини, крошка.

Он замахивается, инстинктивно зажмуриваюсь, он сейчас ударит, только это он и может — уничтожать, насиловать, причинять боль. Но дальше происходит то, чего я совсем не ожидаю. Захват шеи, горячие губы накрывают мои, он начинает целовать, настойчиво проникая в рот языком, грубо, властно, требовательно.

Я вновь голая, его кожа к моей, рука на груди, теряюсь, позволяя себя целовать, не хватает воздуха, голова идет кругом. Острая боль в виске отрезвляет.

— Ай, черт, совсем ненормальная?

Теперь он отстраняется, смотрит растерянно, трогает укушенную мной губу, а я слизываю кровь со своей.