Дар

И даже то, что я не выросла, у меня ещё нет груди и выгляжу я лет на десять, что так волновало меня совсем недавно, зато сейчас оказалось ключом к спасению сестры. Углубляюсь в рощу и пробираюсь снова к моему тайному входу. Теперь найти припрятанный факел, поджечь и спуститься. Еще несколько проходов в кромешной темноте, слабо разгоняемой неярким огнем и вот моя сокровищница. В пещере всегда сухо, а вот эта естественная ниша — лучший сейф. Складываю и задвигаю поглубже мешок. Сверху засыпаю камнями. Удовлетворенно осматриваю свою работу. Хорошо! Теперь самое трудное…

Надо вернуться и поговорить с матерью.

Когда я мышью кралась по дому, было уже совсем темно. Прошла на цыпочках мимо кабинета отца. Там горел свет и дверь была приоткрыта. Я затаив дыхание замерла, вглядываясь в щель. Папа сидел за столом в пол оборота ко мне, перед ним стояла бутылка и бокал. И я видела как по щекам бесконечно родного лица текли слезы. Замерла, глотая подкативший к горлу комок, до боли сжимая кулачки. Понимала, что надо уйти, но никак не могла заставить себя оторваться. Ведь, если все получится— а все получится — я не увижу папу больше никогда. Если вообще буду помнить о том, что у меня когда-то был отец.

Наконец заставляю себя отвести взгляд и иду в свою комнату, где в боевой стойке сурово поджав губы меня встречает старая Эни. Да, сегодня даже она только осуждающе молчит, не устраивая мне привычной выволочки. Няня помогает мне принять ванну и переодеться ко сну. И даже ужин приносит в комнату. Аппетита нет, но я заставляю себя все съесть, иначе она так и будет стоять над душой. Вежливо желаю Эни добрых снов и даже без споров читаю молитву Всеотцу. Старушка вздыхает и касается кончиками пальцев моего лба, проходит легкой лаской по моим распущенным и ещё влажным волосам и быстро уходит, чтобы я не видела, что и в ее глазах блестят слезы.

Да, нас в этом доме любят. Почти все.

Выжидаю, пока стихнут слегка шаркающие шаги няни. Подскакиваю, накидываю на плечи халат и беру в руки свечу.

Коридор встречает меня тишиной застывшего в тяжелом ожидании поместья. Такого живого прежде, а нынче, словно позабывшего само это понятие — радость. Без стука вхожу в комнату Лины, уверенная, что застану мать именно тут. И, конечно, я права. Красивая и стройная женщина лежала рядом с сестрой, нежно обнимая спящую. О, я знаю, что эту соню не разбудит даже горн святого Иониса-воителя, если она погрузилась в царство снов. Я остановилась напротив, встречаясь взглядом с женщиной, что меня родила.

— Прежде чем Вы, тана, наговорите мне гадостей, я скажу, то что вы должны сделать, если желаете и дальше обнимать вот также по вечерам свою дочь, — я говорила тихо, но видела что каждое слово попадало в цель.