Дар

Руки и ноги свободны, а значит, скорее всего рядом не враг — надо быть идиотом, чтобы не пытаться связать варда, если замыслил недоброе. А лучше бы на цепь, да потолще.

Заставляю себя распахнуть веки, чтобы увидеть, кто же рядом. Через узкую щель оставленную в традиционном одеянии филейских наемников с Верейского континента на меня смотрят большие глаза света зимних туч, что несут ливневые снега на перевалы. Внимательно смотрят, отмечая каждое движение.

Черный плат скрывает волосы и лицо, а мужской дорожный костюм хорош для долгого путешествия и вполне скрывает пол его обладателя от невнимательного взгляда. Только слишком длинные пальцы и узкое запястье, что я успеваю заметить, когда мою до сих пор придерживаемую голову медленно отпускают, видимо убедившись, что я вполне способен держать ее самостоятельно.

— Рада, что вы пришли в себя, тан Иссольский. Или к вам лучше обращаться, как принято у вардов? — безупречный выговор на вардском, что удивительно. Голос мягкий с бархатными нотками. Только в глазах на миг вспыхивают серебристые искры. Вот это да! Вряд ли я ошибся, девушка не проста.

Память услужливо возвращает мне картинку последних событий. Дорогу, гибель моих сопровождающих в неизвестно кем расставленной ловушке. Погоню и засаду, от которой я уже не видел шанса уйти живым. Лишь забрать с собой побольше мерзавцев, что привыкли бить исподтишка или всем скопом. Никто из них в одиночку и нескольких секунд бы не продержался. Трусливое племя шакалов. А ещё вспомнил арбалетные болты, что неожиданно стали прореживать ряды моих врагов. И быструю тень метнувшуюся из леса неведомого помощника, чей вклад в битву спас мою жизнь.

Пытаюсь приподняться на локтях. Тело подчиняется с болью, но позволяет принять более удобное положение. Зрительный контакт не разрываю, чувствуя, как напряжена та, что ждет моего ответа.

— Вы столь проницательны, тана, либо мы с вами уже где-то пересекались? — Я обращаюсь к ней на общем, мой выговор тоже неплох. При обращении «тана», как ко знатной даме, глаза моей таинственной спасительницы — а скорее всего это именно она — слегка сузились, то ли от злости, то ли от досады.

— Мне не приходилось видеть вас раньше, вер. Но ваша метка на виске не оставляет простора для догадок, — она пожимает плечами и, вероятно, улыбается, но видеть этого мне не дано. — Вопрос лишь в вашем имени. Кто же вы? Один из одиннадцати мужчин относящихся к правящему роду подходящего возраста?

— Значит вы не только проницательны, но и неплохо осведомлены, тана, — я позволяю себе улыбку, хотя подозреваю, что выглядит она слегка кривой — боль ещё не отпустила. — Моё имя, вер Витар Иссольский, — моя рука машинально потянулась ко лбу — жест приветствия! Только это оказалось ошибкой.