Дар берегини

Взрослея, Ельга стала лучше понимать, почему ее отец неутомимо стремился завладеть новыми землями, городами, торговыми путями. Тем он хотел создать для своего рода богатство, власть и славу, превосходящие то, что было у них отнято на Северном Пути. Сейчас там правил младший сын того Харальда, умершего лет семь назад, – Хакон. И ему принадлежала та усадьба на острове Кёрмт, где отец родился шесть десятков лет назад.

Надежды эти Ельг связывал, конечно, не столько с дочерью, сколько с сыновьями. В первый брак он вступил в Ладоге – когда отправился на Восточный Путь и нашел там, в низовьях Волхова, старинный варяжский род, идущий от Харальда Боезуба, а значит тоже происходящий от Одина.

От ладожской жены, Ингильды, у него родилось трое сыновей. Они были уже взрослыми, когда он отправился на юг, и за несколько лет, один за другим, погибли в тех войнах, которые Ельг вел, чтобы утвердиться в Киеве и подчинить себе окрестные земли, до того платившие дань хазарам. Самый младший, Хринг, погиб в схватках с греками на Боспоре Фракийском, откуда привезли ту золоченую чашу. "

"После этого у Ельга остались два младших сына – от Ольведы, рожденные в Киеве. В то время как он рассказывал дочери о прошлом рода, один из них уже умер, второй оставался жив. Ельг надеялся, что сыновья у него еще будут. Но третий его киевский законный сын умер в тот же день, когда родился, а вместе с ним умерла и Ольведа.

В последние годы, когда они жили вдвоем, Ельгу пробирала дрожь при мысли о бурном прошлом ее рода. Ругаландские конунги Сульки и Соти, брат бабки – Хадд Суровый, дед Аскольд – отец Ольведы, полянские старейшины из потомков Кия – словно две могучие реки, ветви ее рода растекались на полудень и на полуночь, чтобы взойти к небесам и там вновь слиться в сиянии божественной силы.

В ней текла кровь Одина и Сварога. У Ельги сильно билось сердце, когда она смотрела на синеватые жилки под белой нежной кожей своего запястья. Не верилось, что в этих тонких жилках заключено столько небесной мощи…

Ельга хорошо понимала, почему отец, чувствуя приближение заката, назвал своим наследником сестрича – сына той самой Хельги-Свентославы, рожденной на острове Ругия от князя руян и беглянки королевы ругов.

Этот незнакомым им юноша по имени Ингер тоже происходил от богов, от Одина и Свентовита. Только ему Ельг мог доверить все завоеванное и построенное. Отдать свое достояние Свену, сыну северянской пленницы, для гордости отца было то же самое, что бросить в грязь драгоценное золотое обручье.

И вот вышло, что единственная, в ком уцелело благословение славянских и северных богов, – это она, Ельга.