Дар берегини

И если Ингер холмоградский не приедет или чем-то не понравится киянам… или быстро умрет, не оставив своих наследников… у древлян будут все возможности вновь завладеть землей Полянской, даже без войны.

Однако сквозь здравые рассуждения пробивалась боль оскорбления. Мало ли у отца под рукой было этим князей – древлян, радимичей, северян! Для нее, Ельговой единственной законной дочери, выйти за кого-то из них означало бы уронить себя. Особенно если ее попытаются принудить к этому угрозами. Но нельзя доводить дело до открытого столкновения сейчас, когда старый князь умер, а новый еще не прибыл.

Однако как его избежать? Счастье, что Щур открыл ей цель своего приезда до пира. Объяви он о сватовстве на пиру, при всей дружине, при киянах… Свен-то не стал бы сдерживаться, и случилось бы нечто ужасное.

– Послушай… – Асмунд был изумлен и встревожен ее новостью. – Но ведь это значит… древляне войной нам грозят! Вот они с чем приехали!

Он повернулся к Фарлову, молча спрашивая, согласен ли с ним сотский. Тот весомо кивнул. Опытному воину, привыкшему думать в одном направлении, сразу стало ясно: речь скорее о войне, чем о женитьбе.

Едва ли древляне так глупы, чтобы рассчитывать, будто могут получить законную дочь и наследницу Ельга киевского, просто о том попросив. Скорее они приехали за отказом, который даст им законный повод попытаться взять свое силой или хотя бы избавиться от дани Киеву.

– Они были очень любезны, что предупредили нас заранее, – сказал Фарлов. – Теперь мы можем подумать, как нанести удар первыми.

– Так у нас эти слизни в руках, – Асмунд оживленно кивнул в сторону двора, имея в виду ушедших древлян. – Свен им шеи свернет, как узнает!

– А древляне только того и ждут, – подхватил Фарлов.

 – Чтобы мы совершили какой-нибудь… опрометчивый шаг.

– Но что же Боголюб, брата на смерть послал? – не поверила Ельга.

– Не обязательно. Но для них эта игра будет выиграна при любом исходе. Если ты примешь сватовство, они получат права на Ельгов стол. А если откажешь – это будет законный повод для войны.

– Какой законный? – опять возмутилась Ельга. – Это у нас есть законный повод… Боголюб мне не ровня! Таких, как он, отцу два десятка дань платили!

– Вот потому Боголюб и скажет, что его оскорбили – не сочли ровней, а он ведь Дулебов внук, или как у них там? – улыбнулся Асмунд.

 – Они нас, варягов, за псов приблудных считают, только потому и молчат, что мы в силе."

"– Я им не пес! – горячо возразила Ельга. – Моя мать – Аскольдовна, ее бабки были из Киева рода.

– Они считают всех полян своим младшим племенем, – напомнил Фарлов. – Ведь поляне с древлянской стороны сюда пришли? Я бы на месте князей древлянских только и ждал, когда будет случай вернуть свои порушенные права. И теперь это самый случай и есть.