Дар берегини

 – Слышно, ты… хочешь сестру мою… – он оглянулся на большуху, не зная, уместно ли при ней обсуждать это дело. – При этих женщинах можно о деле говорить?

– В этом доме все уши, все уста – мои, – улыбнулся Боголюб. – Говори, что тебе велено, не бойся.

– Желаешь ты сестру мою взять в жены себе?

– Истинно так. Ныне, как отец твой мертв, надобно нам, древлянам, и вам… – Боголюб запнулся, поскольку не рассчитывал произносить эту речь перед русом, – и вам, киянам, друг за дружку держаться. А не то прознают про… печали ваши недруги злые, и оглянуться не успеешь, как сызнова будете хазарам дань платить.

Свен опустил лицо, признавая справедливость этих слов.

– Даже и не то беда, что хазары… – заговорил он, – а то беда, что раздору среди киян ныне много… Согласия в народе нет.

– Вот как? – Боголюб слегка наклонился в его сторону. – С чего же раздор?

– Да как… Когда главы у дома нет, всяк норовит сам другим на голову сесть. Всяк на стол княжий метит. Мужей знатных у нас много, Сварожьих внуков, так всякий и мнит, что коли он Ельгову дочь в жены возьмет, то самому Ельгу сделается равен.

– Есть такой покон, – кивнул Боголюб. – Кто жену, сестру либо дочь княжью за себя берет, с ней берет и наследок его.

– Покон-то он покон. Да разве ж я могу такое стерпеть – чтобы свой же боярин выше меня сел? – в голосе Свена зазвучало неподдельное негодование, поскольку терпеть такого он и правда не собирался. – Не будет моего согласия! И дружина… не желает над собой полянина терпеть. А нету у нас такого мужа, чтобы все его слушали – и поляне, и русы. Кто бы мог нам всем общий покон дать и править честно.

– Молите богов – и пошлют вам боги князя честного, – будто его это не касалось, посоветовал Боголюб.

– Богов молить – это уметь надо, иначе не угодишь и вместо благ одно горе получишь!

– Сие тоже верно, – Боголюб опять кивнул, в душе довольный: это грустное обстоятельство ему было на руку.

– Вот я и надумал, как прослышал… как выслушал речи людей твоих, – Свен понизил голос, будто доверял самое важное. – Что если… Ты бы взял сестру мою замуж, стали бы мы с тобой родичи. А ты человек мудрый, в славе, тебя по всем землям уважают. Ты бы и сказал киянам, что мне, как единственному сыну Ельгову, его наследок взять надлежит.

– Так.

– Вот пусть и у нас так выбирают. Да у отца другой родни-то нету – я один! Значит, мне надлежит!

Рассуждение это и самому Свену казалось весьма справедливым и убедительным. Вот только родниться с Боголюбом он не собирался, хорошо понимая, что это родство отняло бы у него именно то, к чему он стремится.

Но того, что он это понимает, Боголюбу как раз не следовало знать.