Дар берегини

Песня о старом муже привела ему на мысль Боголюба – Ружане тот годился скорее в деды, чем в мужья. Его и тянуло взглянуть на нее, но казалось, по этому взгляду всякий поймет, о ком он сейчас думает.

Девушки снова запели про шитье рушника. В этот раз невеста решила, что достанется он «ладу милому» и ради него она согласна «рушника прибавить» со всех четырех углов. Допев, две другие девушки взяли ее за руки и повели из круга. Хвалимир за спиной у Свена шевельнулся, видно, ожидая, что они подойдут сюда, как он велел. Но хитрые девы подвели Цветану к рослому востроносому отроку; она вручила ему рушник, и они поцеловались под громкий смех и одобрительные выкрики.

– Эх, крикса! – в досаде шепнул Хвалимир, но видно было, что он и сам сдерживает смех. – Вот я ее за косу-то возьму!

Отрок, лет шестнадцати, выглядел жилистым, но тощим, будто его мать не кормит; однако с высоты своего журавлиного роста он взирал на Свена с хмурым вызовом. Уж конечно, варяг, на десять лет старше, и отроку, и Цветане казался стариком! Будь Свену и впрямь дело до Цветаны, он разобрался бы с этим журавлем, но сейчас все его мысли были сосредоточены на том, чтобы не упустить Ружану.

Скорее дали бы боги случай с ней хоть словом перемолвиться, нельзя же у всех на глазах!

Другая дева встала под березу-Морану, круг снова двинулся. Цветана не стала возвращаться, а осталась снаружи, где стояла с другими женами Горянь.

Когда Свен в другой раз мельком глянул в ту сторону, ни Цветаны, ни длинного отрока уже не было видно.

Игры шли дальше. Запели «Летит сокол через круг»; парни, стоявшие близ девичьего круга, стали оглядываться на Хвалимира, ожидая от него знака, кому идти первому, но он подтолкнул в спину Свена:

– Иди, выбирай!

В голосе его слышалась насмешка: он был и раздосадован, и отчасти доволен, что самая лучшая невеста в роду от чужака ускользнула.

Свен понимал: уж конечно, Хвалимир так с ним любезен лишь потому, что ему это приказал отец, а сам-то он, как и все прочие древляне, охотно утопил бы киянина вместе с травяным «Ярилкой». Выходя в круг, Свен помнил: все это их согласие – морок, дым. Маличи так приветливы с ним, потому что надеются получить его сестру, наследницу Ельга киевского. Или делают вид, будто надеются, продолжая какую-то неведомую ему коварную игру. И сам Свен, величаво прохаживаясь с внутренней стороны круга и с преувеличенным вниманием оглядывая девичьи лица, помнил: этот выбор, его сватовство – лишь игра, такая же лживая, как отражение моста в воде.

Калина, малина моя,Пора девушке замуж,Калина, малина моя,Пора красныя замуж!"

"Под взглядом Свена девушки отводили глаза. Они выросли уже в те годы, когда древляне платили киянам дань, и их учили держаться от варягов подальше.