Дар берегини

Ельга скользнула взглядом по выпуклым мышцам его плеч, по широкой груди с медвежьим клыком-наузом, покрытой негустыми светлыми волосами. Тревожно забилось сердце: полуголый, ее сводный брат еще менее был способен скрыть ту своевольную силу, что бурлила в нем. Казалось, только одежда и держит его в человеческом облике, а стоит ему сбросить ее всю, и он обратится в дикого зверя.

– Они все спят и видят, чтобы ладожский этот хрен не приехал. Опять тогда вече затеют да будут себе князя нового выбирать. А тебе, – Свен прямо глянул на Ельгу, – за него замуж идти придется!

Она помолчала. Уж конечно, не о ее счастье брат заботился, а боялся окончательно упустить престол.

– Ну так и что же? – обронила она потом. – Мне, что ли, так и засохнуть, сто лет жениха дожидаться, как дева Улыба? Выберут хорошего человека, старого рода. И будет он князем киевским со мной вместе. Так водится.

Она подняла глаза; из-под темных бровей, приподнятых к вискам на внешнем конце, прямой взгляд ее желтоватых глаз с зеленой искрой ударил, будто выстрел. Но в серых глазах Свена ничто не дрогнуло, словно этот выстрел пришелся на стальной щит.

– Я его вызову. И шею сверну. Сама увидишь.

Ельга тяжело вздохнула. Свен не скрывал, как оскорбляет его отказ киевских мужей нарочитых признать его наследником отца. Не будь у старого Ельга дочери, побочному сыну было бы легче добиться своего. Ведь просто так никакой боярин князем стать не может, боги не примут жертв из его рук. А вот если он возьмет в жены дочь, сестру или вдову прежнего князя, тогда другое дело. В таком браке муж получает права не только на женщину, но и вступает в союз с землей, где правит ее род. Каждый из киевских бояр, глядя на Ельгу, легко видел себя на месте этого избранника судьбы. Между собой они могли бы стать соперниками, но против Свена, общего соперника им всем, плотно сомкнули строй. Пока она жива и не замужем, у Свена не было надежд преуспеть. Зная его нрав, порой Ельга думала, что он должен ненавидеть ее. Если бы она умерла маленькой, как оба ее брата, сейчас на его пути было бы меньше преград. Из двух осталась бы лишь одна. Ему осталось бы доказать, что его доблесть достойна отцовского рода и его заслуги могут перевесить позор низкого рождения, и добыть себе знатную жену. Храбрость и упорство его были так же очевидны, как высокий рост, и путь его к престолу выглядел непростым, но небезнадежным.

Ельга молчала, глубоко дыша, стараясь подавить тревогу и досаду.