Дар берегини

В глазах прояснилось не сразу, но потом она разобрала, что размытые пятна вокруг – это гриди, а загорелая рука с красной свежей ссадиной на костяшке кисти, обнимающая ее, принадлежит Свену. Она сидела на земле, привалившись спиной к его груди, а он, стоя позади нее на коленях, в другой руке держал священную золотую чашу, в которой плескался мед. Воды ни у кого с собой не оказалось, зато кто-то из бояр вспомнил про мед, оставшийся от угощения земли, и теперь Свен пытался ее напоить.

Ельга послушно глотнула, и это освежило ее. Она глубоко вздохнула, пытаясь понять, жива ли.

Болела голова, болело все тело. Она вспомнила, как ударилась об землю, и снова болезненно зажмурилась.

– Дай мне встать, – прохрипела она.

Голос пропал – оказывается, она так визжала, пока шла схватка Славигостя с быком, что сорвала его, но совершенно этого не заметила. Теперь же ей очень хотелось убедиться, что у нее ничего не сломано.

– Кости вроде целы, – сказал Свен; в его грубом голосе слышалось непривычное волнение. – Я проверил. Ах ты, дурная голова! – выбранился он, помогая ей встать и придерживая.

 – Куда тебя леший понес, ёж твою кочерыжку! Я ж сказал тебе – жди на тропе! Он же мог тебя на рога насадить! Затоптать, как былинку!

Ельга тем временем утвердилась на ногах и убедилась: ноги держат, руки слушаются, только пальцы немного онемели. Белое платье было вываляно в земле и усеяно пятнами; к брызгам крови бедной кобылы прилип лесной сор. Сор набился даже в косу, и Ельга попыталась его стряхнуть, но убедилась, что руки тоже грязные и лучше не становится. В воздухе ощущалась вонь.

– Мне бы умыться, – пробормотала она.

– Мимо Мавкина ручья поедем – умоешься. А то ты сама как мавка страшная – как я тебя в город повезу, жма!

Ельга проверила, на месте ли мешочек с могильной землей, и облегченно вздохнула. А что если бы потеряла?

– Вот истинно, – Свен ткнул в него пальцем, – отец тебя спас! Это ты умно делаешь, что его землю носишь. Иначе пропала бы совсем, Ящер тебе в корень! Посиди пока.

Ельга с облегчением снова села – но уже не на землю, а на чей-то заботливо постеленный плащ.

Закрыла глаза, сглатывая и переводя дух. Замирало сердце от ясного сознания, в какой опасности она была. На волосок от смерти, так и есть. И пусть Свен ругается – это такая мелочь по сравнению с тем, что она жива и почти невредима. Вот только Росинка бедная… Ельга пожертвовала ее жизнью, чтобы спасти свою.

От жалости к любимой кобыле на глаза просились слезы, но Ельга усилием воли сдержала их. Отроки подумают, что она плачет от страха, а этого нельзя допустить.