Дар Гробовщика

Стекло было заляпано и поросло водорослями, будто внутри когда-то хранилось что-то органическое и разлагающиеся.

Но с того времени контейнер успели переделать, расширить и поместить внутрь то, что сейчас лежало там.

Существо внутри было бесспорно мертво. Движения, которые Гвен заметила раньше, были не чем иным, как отражением света от фонаря на грязном стекле. Сначала она увидела только тело — сморщенная посеревшая грудная клетка, испещрённая тёмными язвами. Кровь была настолько старой, что превратилась в чёрную корку вокруг повреждённых участков. Голова, скорее даже луковицеобразный череп, была покрыта кожей, настолько дряблой, что уже почти срослась с костями, а то, что когда-то было губами сейчас выходило прямо из двух рядов неровных серых зубов.

Нос исчез, съеденный паразитами, осталась только оборванная дыра под глазными впадинами, где морщинистые и давно мёртвые веки прикрывали впалые глаза.

Ну вот, просто ещё один труп — древний, давно позабытый, просто кожаное чучело неизвестного человека.

Но кто-то или что-то поработало над телом. И тело и голова удерживались на месте большим количеством штырей и стержней, всаженных в тело, чтобы прикрутить его к нужному месту.

Металл был тусклым и проржавевшим, а плоть разложилась там, где штыри входили в неё.

Рук и ног не было. Туловище заканчивалось на животе, в котором были ссохшиеся органы, свисавшие, как начинка, с ошмётков оборванной кожи. Нижняя часть позвоночника тоже была видна у основания, обнажая сломанные, потемневшие от старости позвонки, которые умудрялись слегка отдавать белизной в свете фонаря Гвен. Внутри высохших останков кишок были старые резиновые провода, как те, что можно найти в лабораториях.

Они потрескались, прогнили, но всё ещё извивались к разным бутылочкам и ёмкостям под гробом. Также там были провода, отделённые от изолирующего материала, но на местах, как заметила Гвен, где они входили в сухую и сморщенную плоть.

Гвен уставилась на это месиво, хмурясь, пытаясь разобраться, что могло происходить здесь, но ей это не удавалось. Всё было похоже на остатки чудовищного Викторианского эксперимента, и эта мысль заставила её вздрогнуть от отвращения.

Но ещё больший эффект произвело то, что было сделано с головой.

Верхушка черепа была отрезана и удалена, как у варённого яйца. Гвен заставила себя посветить внутрь черепа, где иссохший мозг, похожий на гигантский грецкий орех, расположился на паутине из разложившейся плоти. Провода были воткнуты в него через складки на поверхности. Они торчали из черепа, как парик у чучела, поднимаясь вверх и уходя в тени. Некоторые были толщиной со шнур, другие были тонкими, но собранными вместе и переплетёнными, как спагетти.