Давай сыграем в любовь (СИ)

При виде нас с Милой лицо у нее мрачнеет, а губы кривятся так, словно она запихала в рот пять лимонов.

Никогда не думал, что скажу это, но, кажется, пора завязывать с бабским батальонном. Что-то у меня слишком много от всего этого проблем нынче, аж голова раскалывается.

— Здрасти, — Мила кивает Оксане, та лишь неоднозначно мажет по ней пренебрежительным взглядом.

— Мой этаж, — в надежде сбежать, рвусь к выходу, как только створки открываются.

— Русик, так ты зайдешь ко мне вечером? — кричит Мила.

— Нет, — категорично отрубаю, поразившись, как быстро и легко я отказываюсь от доступной красивой девушки.

* * *После четвертой пары, идем с парнями в кафетерий. Я злой как черт, Арс мечтательно с кем-то чатится в телефоне, и только Гор выглядит абсолютно спокойным человеком. Хотя когда его Прима садится к нам за столик, я понимаю это состояние. Глеб всегда как одержимый жаждал только одну девушку — сводную сестру. И лишь потому, что не мог получить ее, водился с разными, называя их пустышками.

— Хочу погулять с Кристиной, — говорит Даша, привлекая мое внимание. Тут же откладываю вилку, которой ковырял салат. Вкус у него противный, будто металлический какой-то.

— Разве она не со своим парнем гуляет? — любопытствую.

— У нее появился парень? — Глеб округляет глаза, и я уже жалею, что спросил прямо. Теперь начнется серия подколов.

— Если ты про Германа, то у них ничего нет. Они друзья, — сообщает Миронова, да уж друзья. Какое противное слово, нынче оно меня тоже бесит. — Кристина в больнице с ним познакомилась.

— Знаю, — больно резко отвечаю, постукивая пальцами по столешнице.

— Ты похож на ревнующего идиота, — раздается рядом, словно жужжание мухи, голос Арса. И я бы и рад поспорить с ним, да только Ставицкий прав. Я именно так и выгляжу, а как исправить положение — понять не могу.

— Думаю, ты тоже ей нравишься, — вдруг с улыбкой произносит Дашка. И от ее слов, у меня в груди, будто что-то сжимается, а затем как динамит дает обратный отчет. И вот уже дышать, кажется, легче становится, и аппетит возвращается. Я интуитивно тянусь к салату, накалываю на вилку, и от вкуса совсем не воротит.

— Это плохо, — вставляет свои пять копеек Гор. — Русик у нас не фанат стабильно долго и счастливо. А твоя подруга вроде девочка воздушная, ей нужен нормальный парень. Может этот как его там? Герман? Вот он — составит ей хорошую партию.

Кидаю убийственный взгляд на Глеба, а тот лишь ухмыляется. Конечно, не у него же под рёбрами все горит, словно кожу сорвали. Не он же тут сидит и недоумевает, как быть дальше.