Давайте поиграем, папа-босс!

А если бы нет? Я и думать не хочу.

Мне важнее моя дочь, а не мимолётное увлечение.

Вот именно. Я совсем её не знаю. Встретил чуть больше недели назад. Влюбился как мальчишка. И ведь реально, мне ничего про неё неизвестно. Учится, постоянно пропадает на работе. Помню нашу перепалку перед клубом. И ведь пошла туда, несмотря на мой запрет.

Я ведь не знаю, что она делала там. С мужиками общалась?

Зубы скрипят от того, что вижу перед глазами.

— Мне хватило того, что Снежана позвонила мне и сказала, что стоит одна на улице в одной остановке от катка, — говорю сухо. Не могу начать на неё кричать.

— И где была её няня — непонятно. Я промолчу про колено, которое сейчас перевязано бинтами.

— Марат, я всё объясню, — делает шаг вперёд. Глаза большие, напуганные. Не знает, что соврать? Как объясниться? — Мы были на катке. Она играла с детьми, а я…

Судорожно о чём-то думает, вспоминая.

Ищет отмазку?

Усмехаюсь.

— Я рядом была, пока тот мужик не появился! Я отвлеклась на минуту! Поворачиваюсь, а её нет!

Всё. Всё, что мне нужно было узнать. Даже не отрицает того факта, что с кем-то была, забив на ребёнка.

— Варь, — обрываю её спешно вылетающие изо рта слова.

Никогда не думал, что это будет так больно говорить: — Ты уволена. Долг ты свой отработала, можешь вернуться к обычной жизни.

Прохожу мимо. Тратить время бессмысленно. Только буду злиться сильнее. А потом начну метать молнии, ругаться. К чёрту.

— Что? Постой!

Хватает меня за рукав верхней одежды, но я выдёргиваю её из хрупких и тонких пальцев.

— Я всё сказал, — чеканю со злобой. — Ты не позаботилась о ребёнке, которого я тебе поручил.

— То есть, — задыхается. Чёрт. Только не плачь, — ты хочешь вот так всё закончить? Да, я виновата, но это вышло случайно.

То, что она поранилась — да, я недоглядела. То, что убежала — тоже. Но…

Замолкает.

— Да, ты прав, — быстро выпаливает. — Я понимаю, как это абсурдно звучит.

Сжимаю челюсти до боли.

— Это твоё решение. Я не буду тебя останавливать.

Вылетаю из кабинета, не желая больше слушать её.

Иначе прощу.

В голове, да и в груди херня творится. Мозг кричит: «Да ладно, ничего ведь не произошло. Всё в порядке». Но в то же время противоречит сам себе: «Но Снежка ведь твоя дочь. С твоим ребёнком могло случиться что-нибудь посерьёзнее.

И если не сейчас, то в следующий раз…».

Чёрт! И сердце вопит о том же.

Пойти, поцеловать, простить.

Но сжимается, когда я думаю, что со Снежкой могло что-то случиться.

Нет, я не буду выбирать.

Фиговый я отец. Задумался на секунду, чтобы простить Варю.

Нет. Этого не будет.

Поэтому спускаюсь вниз, подхватываю ребёнка на руки.

— Поехали домой, — пытаюсь немного успокоиться. Хочу что-нибудь разрушить, а ещё лучше — кого-нибудь убить.

— А Снегулочка? — спрашивает неожиданно Снежка, смотря за спину.