Дед Мороз в личное пользование [СИ]

Через пару минут у меня зубы стучали чечётку, но я упорно торчал под душем. Видимо, решив проверить, не склеил ли я ласты возле белого друга, в ванную вошёл Морозов. Заметив мою голую тушку, скорее всего, сильно посиневшую, шеф ринулся меня вытаскивать.

— Ну, что мне с тобой делать, птица-снегирь моя, — пробормотал Тимофей, вытирая меня пушистым полотенцем. — Вот зачем было под холодную воду лезть?

— Я т-тр-резвел, — попытался отобрать у него тёпленькое полотенце, не отдал. Отбросил его в сторону, и тут же укутал меня в большой мягкий халат. Какое счастье привалило.

— И как? Уже готов сбежать?

— П-почти в но-о-орме. А с-сбег-гать обяз-з-зательно? — наивно похлопал ресницами, при этом стуча зубами. Тимофей замер на мгновение, переваривая мой ответ.

— То есть, сбегать ты не хочешь. А что хочешь?

— Тебя?

— А здесь есть кто-то ещё? — ехидно уточнил хозяин квартиры, и притянул меня к себе за шею, поцеловал. Я переступил с ноги на ногу, и замычал в горячие губы. — Ну, что опять, Вадим?

— Я замёрз, я голый, я в кровать хочу, с большой горячей грелкой на всё тело. Ты будешь моей грелкой? — у него такие завораживающие глаза, когда он возбуждён. А уж это я точно знаю, просто-таки чувствую сквозь ткань халата. И зачем одевал, всё равно снимать придётся. Хорошо быть пьяным и смелым. Можно потом отвертеться… Хотя говорят же, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Посмотрел на Морозова. Не-ет. У этого не отвертишься.

Тимофей засмеялся, взял меня за руку, и потащил вглубь просторной квартиры. Везде был полумрак, только маленькие лампочки светились где-то под потолком в коридоре, толком ничего не рассмотреть, да, если честно, мне по барабану сейчас. Мне не до экскурсий. У меня по плану соблазнение Деда Мороза. Мой самоуверенный сексуальный раздражитель тащил меня по лабиринту своей квартиры, а я пытался вспомнить, что дальше-то делать. Давным давно я изучал этот щекотливый для себя вопрос, и опыт со случайными отвязными подружками у меня был. Но то были подружки, а это я сам. В конце концов, когда мы добрались до спальни, я решил, что Морозову опыта не занимать, вот пусть и рулит."

"Свою мокрую после вытаскивания меня из-под душа рубашку Тимофей сбросил ещё в ванной. Я вновь, как тогда в его кабинете, залип на кубиках идеального пресса, на мускулах, перекатывавшихся под смуглой гладкой кожей. Заметив мой взгляд, Тимофей ответил лукавой улыбкой, и в мгновение ока стащил с меня тёплый халат. Зараза! Но вновь замёрзнуть я не успел, так как был повален на мягкую кровать, и мы начали процесс познания друг друга в условиях непосредственного контакта. То есть это Морозов начал медленно и мучительно-сладко познавать меня, а я довольной амёбой растёкся по кровати.