Дед Мороз в личное пользование [СИ]

Сначала я чувствовал влечение к Тимофею, потом заразил меня своим желанием, а теперь я понял, что окончательно влюбился в него. Это чувство зрело долго, почти незаметно, а теперь прорвало, затопив меня с головой. Он уже спал, его рука покоилась на моей груди, а я… Не знаю, ответит ли он на моё чувство, или всё закончится завтра, но, как говорится, попытка не пытка. Вот с такими мыслями, накрыв своей рукой руку Тимофея, я и погрузился в сон.

Глава двенадцатая

POV Тимофей.

Проснулся, посмотрел на часы, и зевнул. Почти шесть часов утра, спать хочется, а не спится. Я обычно встаю в половине восьмого, к девяти как раз приезжаю на работу. Ночка сегодня была бурная, а проснулся почему-то ни свет ни заря. Повернул голову, Вадим сладко спит. Даже немного забавно сопит во сне. Вчера, после слов Самсонова, я привёз его к себе домой. Я сам толком не знал зачем. Просто захотелось. «Дед Мороз… Я тебя хочу», — вспомнил я пьяный лепет Вадима, и ухмыльнулся. Просите и получите. Думал, что он начнёт возмущаться вчера, когда поймёт, что не дома, или просто уснёт. А он меня удивил. Вместо моих предположений мы всю ночь оголтело занимались любовью. Назвать то, что было трахом, язык не повернулся бы. Было весело, жарко, незабываемо. Отвязный Снегирёв, который шутит и кричит во время секса — это восторг. Я ещё немного полюбовался на это сопящее чудо, и аккуратно убрав со своего плеча его руку, встал с кровати. Раз уж поднялся так рано, значит, надо заняться делом. К примеру, можно приготовить нам вкусный завтрак. Я это делаю редко, только когда дети у меня остаются. Сам обычно быстренько сооружаю себе бутерброды и варю кофе.

Когда каша была почти готова, и я взялся за джезву, во входную дверь позвонили. Я тихо выругался, беспокоясь, чтобы этот гость незваный не разбудил Вадима. Сам себе улыбнулся. Вот какой заботливый я. Открыл дверь, и удивился. Этого человека меньше всего ожидал увидеть на пороге своей квартиры. И вовсе не потому, что гость нежеланный, просто он очень редко радует нашу семью своими визитами. Весь в делах и заботах, впрочем, как и я. Пётр Николаевич Романовский, старый друг нашей семьи и мой компаньон, собственной персоной стоял в дверях, и улыбался довольно.

— Смотрю, я тебя не разбудил, — констатировал дядя Петя, проходя в квартиру, и снимая дорогое пальто. Петром Николаевичем я изволил называть его только на официальных встречах.

— Я сегодня ранняя птица. Дядя Петя, а Вы, каким ветром в наших краях? Последний раз приезжали ведь в июне, на мамин юбилей.

— Приехал по семейным делам, Тим, а заодно, — дядя Петя прошёл за мной на просторную кухню, по привычке удивлённо покачал головой, и присел на барный стул, — привёз для тебя предложение от одного очень выгодного человека.