Литерный поезд генералиссимуса

– Стоял на запасной станции в Люберцах.

– Много в Советском Союзе таких паровозов?

– Именно таких – шесть паровозов, товарищ Сталин, – блеснув пенсне, отвечал Лаврентий Берия.

– Это хорошо… В следующий раз, когда я поеду на фронт, мне бы хотелось, чтобы был именно такой паровоз.

– Так и будет, товарищ Сталин, – бодро ответил Берия, зашагав следом.

Сталин поднялся в вагон."

"Внутри мягкого вагона убрали лишние перегородки, встроили шумовую изоляцию. Стены были отделаны темно-коричневой кожей, а вот потолок обит красным деревом. Поставили кожаный диван, на котором можно было бы не только удобно отдохнуть, но и при надобности вздремнуть.

По углам провели мягкий свет (яркого Сталин не любил). Смастерили длинный стол, за котором могло бы разместиться едва ли не все Политбюро. Покрыли мраморными плитками. Расставили около десятка стульев, Для уюта даже поставили канделябры на три свечи.

Неодобрительно покачав головой, указывая на кожаную красоту, Сталин спросил:

– Это ты, что ли, Лаврентий, постарался?

– Ехать далеко, товарищ Сталин, в дороге вам должно быть удобно.

– Где же далеко? Ночь всего.

Махнув рукой и более ничего не сказав, Сталин направился в кабинет.

Глава 10

31 Июля. Берлин. Штаб-квартира абвера

Штаб-квартира абвера располагалась на живописной набережной Тирниц в самом центре Берлина, в шестиэтажном особняке, отделанном гранитными плитами, отчего все здание приобретало какой-то монументальный шик. Кабинет контр-адмирала Канариса был сравнительно небольшим, чуть больше его капитанской каюты, располагался на самом верхнем этаже в центре главного коридора и потому он имел возможность любоваться живописным видом набережной.

Помещение было обставлено более чем скромно: у окна стоял старый крепкий большой стол, помнивший еще ладони кайзера; в правом от двери углу громоздкий шкаф с картотекой; с левой стороны – софа, обтянутая лайковой черной кожей, где он любил отдыхать после обеда. На стене висели две картины: портрет генерала Франка с его размашистой подписью в правом нижнем углу; другая картина – подарок японского посла в Берлине барона Осимы. На этой картине был запечатлен японский демон с длинными когтистыми руками. И, как выразился барон, это божество очень напоминало ему самого адмирала Канариса: столь же могущественного и неприметного. Где-то в словах барона присутствовала правда. Сложно было сказать, что это было: первоначальная задумка художника или просто случайное совпадение, но лик демона странным образом походил на самого адмирала. Так что между ним и картиной существовала некоторая мистическая связь.

Адмирал Канарис подошел к окну и закурил сигарету. Свежий воздух остудил комнату.