Литерный поезд генералиссимуса

А потому, слегка нарушая инструкции, можно было пройтись немного по коридору, поглазеть из окон во двор, где также суетились сестрички, вывешивая простиранное белье. В самой палате находился второй охраняющий, а потому у диверсанта не было ни единственного шанса осуществить побег.

Правда, начальство предупреждало о том, что парашютиста могут отбить немцы или как-то его нейтрализовать, но такое предположение звучало нереально. Это каким бесшабашным нужно быть, чтобы преодолеть двадцатикилометровую зону сплошного тыла и попытаться освободить диверсанта.

В эту часть госпиталя заходили крайне редко, разве что в силу служебного долга: дважды агента допрашивал старший лейтенант из СМЕРШа, затем приезжали какие-то высокие чины и проводили дознание; по соседству располагалась прачечная, и поэтому иногда заходили сестры за халатами.

Так что Филипенко откровенно скучал и желал хотя бы какого-то разнообразия. Неожиданно дверь распахнулась и в коридор вошел сурово вида майор с широкими пшеничными усами, в петличках – эмблема артиллериста.

– Где тут у вас лежит раненый диверсант? – строго спросил майор, посмотрев на Филипенко, шагнувшего навстречу.

Голос, горделивая осанка, представительная фактура выдавали в нем человека, привыкшего к власти и получавшего от этого немалое удовольствие. В какой-то момент Филипенко сжался под его строгим взглядом, превратившись в малюсенькую блоху, которую без малейшего сожаления можно раздавать каблуком. Да и сам он не испытывал к себе особой жалости, осознавал, что перед величием вошедшего он всего лишь насекомое – раздавит и даже не заметит случившегося.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Филипенко несмело отозвался:

– А у вас есть разрешение, товарищ майор? Велено пускать только по предписанию.

– Все так, сержант. А ты молодец, – хмыкнул в ответ майор.

Офицер-артиллерист извлек из наружного кармана гимнастерки удостоверение и показал его Филипенко. На синей обложке удостоверения крупными тиснеными буквами было написано: «НКВД СССР». Такие удостоверения ему приходилось видеть, их получали сотрудники Управления особогох отдела, иначе – «особисты». Для пущей убедительности Филипенко открыл удостоверение, где на правой стороне была фотография майора.

Выглядел он на ней чуток помоложе и построже. Из угла в угол проставлена маркировка светло-голубой полоской, а на белой узорчатой бумаге было написано: «Николаев Артемий Афанасьевич, состоит в должности старшего оперуполномоченного Особого отдела НКВД 2436 артиллерийского полка».

– Тебе этого достаточно? Или мне привлечь тебя к военному трибуналу за противодействие следствию?

– Конечно, товарищ майор, – с готовностью отвечал сержант Филипенко. – Только ведь его уже допрашивали из СМЕРШа.