Декрет для Ягодки

Упругие струи воды бьют по плечам и спине, расслабляя, от чего легче думается.

А поразмышлять есть над чем – Мистер Ковальский оказался моим персональным сундуком Пандоры. И тут всем известное правило – чем больше открываешь, тем больше изумляешься.

С утра у меня даже мысли не было поселиться у бывшего босса, тем более добровольно. А тут … и ещё эта его улыбка … тайная. Владислав как кочан капусты – никак не добраться до вкусной и сладкой сердцевины.

Но своё вымученное «да» я сказала ещё до открытия мною красоты мужской улыбки. Всё дело в сексе… как всегда, шикарно, чувственно, но с надрывом и заботой.

Как бы Ковальский не строил из себя непробиваемую стену невозмутимости, он в реальности живой. По крайней мере со мной. Среди его едва различимого шёпота на пике страсти я смогла разобрать лишь парочку слов «моя», «только моя», но даже от них внутри комок бурных эмоций сжимается.

Хотя месть за фокус с беременностью его всё равно ждёт! Тут любитель экстрима явно переборщил.

– Мирослава!

Мужской окрик меня реально напугал. Я дёрнулась в сторону выхода из душевой кабины, но левая нога предательски поехала не в ту сторону.

– Ох, японский цветик! – вырвалось из меня громко, а уже матерное продолжение чуть тише.

По окончанию моей тирады дверцы с шумом распахнулись, и меня тут же обхватили мужские руки.

– Ковальский, ты чего орёшь как раненный в яйца бизон?! – выплеснула вскочивший за секунду адреналин на одного несчастного придурка. – Смерти моей хочешь … – и осеклась.

Взгляд его был диким. Испуганным и растерянным. Даже позабыла, куда ещё хотела послать этого убогого.

– Влад, ты чего? – севшим голосом переспросила мужчину, только сейчас почувствовав, как крепко держат его руки.

До сих пор голый он упрямо молчал, разглядывая меня как в первый раз. Потом просто шагнул внутрь, вынуждая отступить к дальней стене.

– Ну, Владик! Мне нервничать нельзя, – безжалостно надавила на больное, раз иначе тишина в эфире.

– А ты нервничала? – холодно и сухо переспросил мужчина, продолжая удерживать меня.

– Ну конечно, да! Стою тут никого не трогаю, а потом бац! Ты голый, крики, и моя нога поехала на скользком полу.

Его тёмные глаза внимательно изучали мои, наверное, что-то там читая.

– Не нервничай. Это моя прерогатива, – подытожил мужчина, и, прежде чем я придумала ответ, его рот накрыл мой.

Терпкий поцелуй, словно душу мою хочет испить. Иногда Ковальский меня пугает этой глубиной эмоций.

– Купайся. Вещи в спальне.

И ушёл. Хотя упирающийся в меня член был совсем против. Да только его хозяин и бровью не повёл.

Как обычно, ни слова пояснения происходящего.

Быстро обмылась и, замотавшись в большое махровое полотенце, рванула в комнату с намерением пыток и дознания.

В спальне никого не было, кроме моих чемоданов.