Декрет для Ягодки

– Тогда для вступления в силу нового закона прошу вас, мой единственный мужчина, поцеловать женщину, которая также станет вашей единственной.

– Клянусь, – добавил я, прежде чем совсем не нежно залепить этот сладкий рот поцелуем – обетом.

Моя Клубничка, как всегда, угадала, каких признаний мне от неё хочется.

– Ммм, наконец-то узнаю своего Ковальского, – едва я прерываю растерзание женских губ, как меня подначивает Берсеньева.

– Дорогая, это я ещё только начал.

– Буду надеяться, – тут же продолжила Ягодка, при этом не двусмысленно ерзая на мне.

– Мир, прекрати.

– Влад, ну чего начинаешь. Мне всё можно, особенно в разумных пределах.

Ага! Ключевое – разумные пределы.

– Вот именно! Где я и где эти самые разумные пределы, когда дело доходит до секса с тобой.

Это не женщина – это точно моя погибель! Ягодка в очередной раз осветила меня своей улыбкой, а потом, буквально прижимаясь губами к уху, промурлыкала.

– Зайка моя, а ты знаешь, как завести свою женщину одним лишь признанием.

Я рвано вздохнул, пытаясь не вестись на неприкрытую провокацию и совращение.

– Хорошо, уговорил, – сдаваясь, пробубнила Мира, начиная приподниматься от моей груди.

Я, вроде бы, обрадовался, что мои пытки закончились, осталось только уговорить собственное тело.

– Так и быть, я согласна на традиционный минутный трах на твоём столе.

У меня снова язык отнялся.

– Ну прости. Назвать этот твой настольный вид сексом и занятием любовью у меня язык просто не повернётся, – практически буднично заявила мисс адвокат.

Она издевается.

– Мирослава … – прохрипел я, наверное, теряя свой нормальный голос уже навсегда.

В её имя я вложил всё, что чувствовал в данную секунду.

– Вот именно, Ковальский, а не надо было строить из себя то, чем не являешься.

Это сто, нет, двести процентов последнее предупреждение в напоминание прекратить ей лгать.

– Больше не буду, – это были не пустые слова, а клятва. – Иногда только меня поправляй.

– Непременно, Владислав Владимирович. Ежесекундно.

– Иногда будет сложно, – ещё раз предупредил Ягодку, так как обратного пути уже не будет.

– Конечно. Я постараюсь, чтобы жизнь со мной не казалась тебе раем на земле.

Её руки были в моих волосах, мои на её бёдрах, и между нами ни миллиметра расстояния – только наши чувства и наш малыш.

– Залюблю до потери сознания, – признался ей, чувствуя себя почти сопливым мальчишкой перед самой шикарной женщиной во вселенной.

А именно такой она и была. Для меня!

– Обязательно. Приступайте, Владислав Владимирович. Я вся ваша.

– Хорошо. Снимайте ваши трусы, Мирослава Александровна.

И если кто-то левый попытается расторгнуть наш договор, я сожру его и даже не подавлюсь.