Декрет для Ягодки

Я чувствовал борьбу в её теле и точно знал, что сейчас она выбирает между послать меня матом или пнуть куда достанет. Сильная, волевая и упрямая до зубного скрежета. Моего.

– Ну что, дорогая, поцелуй у нас уже был. Теперь осталось решить, когда дата бракосочетания будет. Так что завтра вылетаем домой, если ты не желаешь провести обряд здесь.

Мирослава даже дышать перестала. Я же сглотнул слюну и прикрыл глаза в преддверии нового залпа бешенства. Главное, не захлебнуться в этом потоке желчи.

– Владик, зайка моя, а тебя где так охрененно по башке-то приложили? Или тут за углом эликсир бессмертия раздают?!

Началось.

– Мир, это не обсуждается! – как можно жёстче выдал ответ.

– Да что вы говорите, Владислав Владимирович?! Не обсуждается? Уверены?

Кивнул.

– А хорошо! Попробуй, – вдруг спокойно продолжила девушка, даже меня вгоняя в ступор.

Берсеньева начала сползать со стола, так что помог спуститься с высоты.

– В магазин сейчас поедем? – между прочим поинтересовалась девушка, поправляя длинную юбку, что я задрал в поисках голого тела.

– В какой? За платьем?

– Ой, ну зачем мне платье! – усмехнулась Мира, обходя стол и собирая с него и пола бумажки. – Купим смирительную рубашку…обязательно белую… кляп, наручники, пару метров бечёвки…Ну а что ты так удивлённо смотришь на меня? Хочешь брак, значит, только в таком виде ты меня там увидишь.

Война. Сто первая по счёту – вот что нужно было прочитать между её слов.

– Мира, это и мой ребёнок. Зачем превращать нашу жизнь в дурдом.

Я старался говорить спокойно и рассудительно.

– Кто тебе сказал о моей беременности?

И прямой взгляд как расстрел на месте.

– Люба. Вы с ней в женской консультации встретились.

Наверное, лучше бы я и дальше молчал. Берсеньева в лице сменилась и, кидая в сторону только что собранные бумаги, наклонилась ко мне через узкий письменный стол. Ухватив за галстук, с бешеной силой дёрнула на себя, вынуждая меня упереться обеими ладонями в столешницу, чтобы не пасть мордой вниз.

– Ах вот оно что! Значит, всё-таки твоя очередная сучка доложила! Любаша мать её … Мне тебя ещё тогда хотелось кастрировать без анестезии, в тот день, когда я узнала, что ты обо мне своим любовницам треплешься, а они потом ко мне пообщаться по душам лезут.

Я видел Миру в бешенстве, но вот в таком состоянии ни разу… эту шейную удавку она с такой силой сжала, что мне реально было нечем дышать. Так что старался даже лишний раз не шевелиться, чтобы всё-таки у ребёнка остался отец.

– Она не любовница. Любаша моя племянница, – сипло из-за сжатого горла признался я, желая спасения.

– Врёшь! – прошипела моя неласковая.

– Нет.