Декрет для Ягодки

– Ковальский, эти твои пародии на смех – весь твой предел?!

– У тебя будет шанс это выяснить, – очень так неопределённо отозвался мужчина, разворачивая меня за плечи к дверям. – Нам пора.

Ага. Пора! Да только что-то мне подсказывает, как бы мне этот «шанс» боком не вышел, но иду, при этом остро ощущая тепло, просто жар мужской руки на моих плечах. Хотя прямого контакта с голой кожей не имеется, но чувство именно такое.

Повела плечами, пытаясь намекнуть о свободе.

– И не мечтай. Ты же знаешь, мне нравится к тебе прикасаться.

Это мне прямо на ушко прошептали, ещё больше добавляя пульса.

– Жарко, – прокомментировала свои действия.

– Ну а мне-то и подавно.

– Неужели? Кто-то минуту назад пел о высокой степени своей нечеловеческой усталости.

Мы уже подошли к самолётному трапу, где Ковальский, любезно взмахнув рукой, пропустил меня первой. Едва я сделала первый шаг к подъёму, как Влад приобнял меня сзади, якобы помогая снять с макушки мои солнцезащитные очки.

– Это только голова и нервная система, а на мой член в твоём присутствии усталость не распространяется.

Вот зачем он так?! Этот его хрипловатый голос мне первые недели по ночам снился. Да и сейчас никакого иммунитета. Спасибо, что хоть в голос не простонала, успев плотно сжать губы. Всплеск сексуального влечения был настолько ярок, подпитанный воспоминаниями и длительным отсутствием интимной жизни, что будь я чуть слабее, то развернулась бы к нему в ту же секунду.

– Ничего не скажешь? – испытывающе продолжил мужчина, когда я немного уверенно продолжила восхождение на мой личный эшафот.

Перелёт с этим образцом чистого тестостерона будет ещё тем испытанием для моей сверхчувствительной нервной системы.

– Почему?! Могу сказать. Ковальский – ты настоящий кобель.

И гордо стала подниматься. Ну вот сам напросился на «комплимент», а не надо заводить беременную женщину, особенно когда она сама не прочь.

– Бедняжка, и весь на тебя одну!

Это он сейчас на что намекает?!"

"Глава 25"

"Мирослава

Моё любопытство никак не удовлетворили, зато сбылись желания.

Ковальский, едва самолёт оторвался от земли, улёгся спать и фактически так и летел всё время. Просыпался только на дозаправке, но его вид «медведь- шатун в середину зимы» не воодушевил меня на беседы или юмор. Делала вид спящей или увлечённо читающей барышни.

А вот с перелётами пора завершить! К концу поездки моя голова превратилась в один ком боли, и, судя по знакомым симптомам, это снова поднялось давление. Внизу живота стало неприятно тянуть, что уже серьезно меня беспокоило.