Дела эльфийские, проблемы некромантские

 — Стражник даже смачно сплюнул в сторону, я брезгливо поморщилась. — Хоть один бы мне попался…

«…и ты бы удирал быстрее, чем сейчас языком чешешь», — подумала я, но озвучивать не стала. Лишь выпустила монетки, из вредности «промахнувшись» мимо руки, а пока тот, хрипя и пыхтя, их собирал по земле, за ворота перемахнул Гил вместе с лошадью и спрятался в первом же переулке.

Стражник, разогнувшись, почувствовал, что мы его где-то надули, но — окинув взглядом «улыбающегося» по ту сторону Ли, смолчал и нехотя пересыпал наши с Лессом монетки в общий сундук.

Уверена, с нашей банды он не сможет позволить себе навариться, и так вон двоих пропустил без пошлины, а тут еще это чудное ощущение подставы.

Когда мы нашли Гила, тот грустно смотрел на вывеску трактира. Название «Жирная утка» для меня лично звучало не очень аппетитно, но полуэльф был не слишком избирателен в плане еды, а кушать любил. Покачав головой, что нет, мы не будем останавливаться, я уже двинулась вперед, высматривая оборотня с демоницей, но они меня нагнали сами, и Ли сообщил, что коней оставляем здесь.

— До Варсака же еще далеко, — ужаснулась я.

 — И как ты Лесса потащишь?

— А мы пойдем через горы. И верлен твой сам уже вроде неплохо ходит.

Что правда, то правда. Когда сумка верлена значительно полегчала из-за выброшенных пустых флаконов от снадобий, он действительно воскрес, теперь, кажется, полноценно: целых четыре вески мы не вздрагивали от его болезненных выдохов.

— Ты хочешь, чтобы лошади себе все копыта переломали?

— Не очень, — признала я.

— Вы чего там встряли? — влез Гил. — Чем раньше выйдем, тем быстрее придем.

И вообще если вы еще немножко постоите именно возле этой таверны, я вас самих сожру, раз вы мне по уткину душу зайти не разрешаете!

Я смерила тощего полуэльфа взглядом, пообещала, что если он не подавится Полли, то отравится мной, и с грустью вручила поводья оборотню, который уже успел найти, где нам оставить лошадей.

— Да не боись, это знакомые мои. Говорил же — вы не пожалеете, что меня с собой взяли, — заверил нас Ли и удалился под звуки дружного цоканья.

Вернулся он довольно быстро, и трети вески не прошло, после чего с видом Парисса Крилловского[50] радостно провозгласил:

— Вперед, на верную гибель!

— Что-то я все равно жалею, — вздохнул Гил, плетясь позади и скорбно оглядываясь на «Жирную утку».

Серебряными горы назывались из-за того, что в расщелинах иногда собиралась вода и стекала между камней тонкими ручейками, играя на солнце, поэтому издалека казалось, что горы мерцают серебром. Это Ли с гордостью процитировал нам из «Истории Дариола», которую я в свое время сдала на жалких шесть баллов.