Дела эльфийские, проблемы некромантские

Поллиэ заливалась смехом, наблюдая за происходящим, Ли жестом показал Лессу, чтобы тот не торопился лишать их удовольствия видеть корчащегося в муках полуэльфа, хотя верлен и так пока прекращать не собирался.

Когда мы разобрали спальные места, а Ли нашел какой-то завалящий сухарь в сумке, Лесс наконец-то сжалился над уже тихо скулящим Гилом, что по-прежнему не прекращал дергаться, и отозвал искру.

— Хорошо, что я щекотки не боюсь, — пытаясь отдышаться, выпалил Гил, устало падая на плед, чем вызвал общий приступ нездорового смеха.

Лесс же ехидно улыбнулся, явно сделав в уме пометку, что хоть магией полуэльфа и не возьмешь, но щекоткой доконать можно.

Ночью я проснулась от того, что меня нещадно тычут в бок, шипя на ухо что-то бессвязное. Разумеется, так варварски меня мог будить… хоть кто. Но на этот раз была очередь Ли.

Я протерла глаза, привыкая к темноте, и пригляделась. В приглушенном сиянии светопульсара были едва заметны силуэты спутников: Лесс замер у поворота, пытаясь спиной вжаться в камень, Гил напротив него держал в одной руке нож для дичи, а в другой — сковородку, точно взвешивая, что тяжелее.

Демоница стояла, прижав ладошки к лицу, позади верлена, словно боялась издать лишний писк. А в самой глубине коридора что-то то вспыхивало фосфоресцирующей зеленью, то угасало.

— Что за?.. — Я проснулась моментально, шарахнувшись к стене позади Гила.

— Страж, похоже, — прошептал Ли как можно тише. — Я же говорил, что такие проходы не должны были стать достоянием общественности. И любой случайно забредший встречался со стражем.

— Ты раньше сказать не мог?

— Не мог, — пожал плечами оборотень.

 — Я забыл. А теперь тихо!

Гил повернулся ко мне и, так и не сумев решить, предложил выбрать орудие мне. Сковородка была явно тяжелее, ножом я скорее всего порезала бы себя в попытке отбиться. Недолго думая, я оставила ему колюще-режущее, и теперь в стены по обе стороны от прохода вжимались мы уже всем составом. Воображение подкинуло мне самую дурацкую картину: ужасное чудовище вваливается пред наши очи, капая слюной и хрипя, а мы тут же призываем светопульсар и, радостно гремя кухонной утварью, выскакиваем перед ним с криками «По-здра-вля-ем!».

Кем бы оно ни было, на его месте у меня случился бы разрыв сердца.

Я проползла чуть дальше по коридору и едва не издала самый позорный звук, на который была способна.

— Если что, когда я вчера говорила «раздери меня хрисс», я шутила, — прошептала я, шустро пятясь на изначальную позицию, а то и дальше, пока зад… спиной не уперлась в оборотня. — Так ему и передайте.

— Кому — ему?

— Хриссу! — чуть не выкрикнула я и прикусила губу.

Одержимые. Проклятые.