Дела эльфийские, проблемы некромантские

Светопульсар вспыхнул и погас, оставив меня в какой-то вселенской тягучей пустоте, где вокруг не осталось ничего.

На глазах снова проступили слезы, которые сейчас были совершенно не вовремя. И в следующий миг меня с такой силой приложило о стоящее неподалеку дерево, что на мгновение показалось, что хрустнули не ветки, а мои кости. Обвалившись на землю, я почувствовала, как противное тепло проступает через рубашку сбоку. Видимо, таки наделась на какой-то торчащий сук.

— У меня слишком грандиозные планы, чтобы умирать, — раздалось насмешливо неподалеку. Где-то в шаге. Чуть справа. — Знаешь, мне поступило предложение, от которого отказался бы только идиот…

— Странно, что ты не отказался, — прошипела я.

— Когда я закончу с вами всеми, я уеду отсюда, — мечтательно проговорил он. — Туда, где не нужно будет слушать хриссовых провидцев. Туда, где мне станут воздавать все почести. А не какой-то жалкой Хельге Дарк, о которой даже не вспомнят…

Я поднесла ладонь к лицу, замерев на удар сердца. И в следующий же миг рванула на себя притянутую к черному свечению пальцев артерию, которая вылетела из-под земли, причудливо изогнувшись грядой заостренных кольев. Раздался короткий выдох, звук падения тела, и туман рассеялся.

Рион лежал, рукой зажимая расползающееся по мантии на животе пятно. Опираясь на посох, я поднялась на ноги и приблизилась к нему.

— Мне бы твою самонадеянность при таких способностях…

— Скажи, а когда ты подохнешь, как шавка подзаборная, к кому побежишь в загробном мире? К Арлану или своему остроухому? — прохрипел он. — Они тебя там уже оба заждались…

— В загробном мире веселее, чем ты думаешь… — Злость или отчаяние в тот миг взяли надо мной верх, но я лишь коротко занесла посох Риона над головой и с размаху всадила ему в грудь. После чего обессиленно рухнула на колени, упершись ладонями в украшенный камнями наконечник и уткнувшись в него лбом.

То ли рассмеявшись, то ли бесслезно разрыдавшись, я простояла в таком положении довольно долго, будучи не в силах ни успокоиться, ни подняться на ноги и пойти помочь остальным.

Когда наконец-то меня перестало трясти, словно от разряда молнии, я отползла в сторону, зажимая рукой разодранный до крови бок. Окинула взглядом пронзенное тело своего некогда друга, единственного, который был рядом в тяжелый период жизни, даже не подозревая, что он меня спасал одним только своим присутствием…

И никак не могла сопоставить тот образ с этим недосушенным скелетом, обтянутым кожей, покрытым черной мантией. С тонкой струйкой крови возле синюшных губ и торчащим из груди посохом.

Ноги все еще отказывались мне подчиняться, поэтому поднималась я при помощи подручных средств, опираясь то на памятники, то на деревья.