Дела Тайной канцелярии

– Как вы уже поняли, новости не особенно приятные, – без предисловий заговорил адвокат, как только Мила присела рядом на скамейку.

– Что произошло? – В голосе ведьмы отчетливо слышались волнение и тревога, что было очень нетипично для нее.

– Пока ничего. Но я считаю, вернее, я уверен, что стратегию защиты необходимо срочно менять. Дело в том, что сейчас идет строительство специального корпуса для душевнобольных колдунов, прямо на территории Шлиссельбургской крепости. Увы, решение о строительстве было принято в том числе и в связи с прошлым побегом господина Дивногорского из сумасшедшего дома.

Слишком рискованно держать сумасшедших колдунов в городской черте.

– Идет? Значит, эта лечебница еще не достроена?

– Не достроена. Но поскольку это всего лишь новый корпус в прекрасно подготовленной и защищенной тюрьме, сроки очень сжатые. И следователь, ведущий дело, написал прошение с просьбой как можно быстрее перевезти «буйнопомешанного» в Шлиссельбург. Еще до суда. Скорее всего, прошение будет удовлетворено. И в связи с особой опасностью колдуна Дивногорского будут транспортировать в клетке, предназначенной для дива первого класса не ниже четвертого уровня.

– Каков подлец, – закусила губу Мила.

– Его можно понять, – по тонким губам адвоката скользнула улыбка, – господин Вертемягин получил серьезную выволочку за то, что упустил дива. И теперь старается, как говорится, землю носом рыть. Но проблема даже не в том, насколько далеко отправят господина Дивногорского. Мне не слишком удобно ездить в Шлиссельбург, но я потерплю неудобства. Главное, что в новой лечебнице собираются использовать экспериментальные методы… скажем так, лечения.

Воду, электричество. А специально для колдунов, цитирую: «имеющих патологические связи со своими дивами», будет применяться метод насильственного привязывания дива первого класса.

– Что? Что означает «насильственного»? Да разве ж можно к колдуну дива привязать против его воли? – ахнула Мила, а Лев Николаевич чуть из кустов не выпрыгнул от такой новости. Но сдержался.

А адвокат только развел руками.

– Я юрист, в колдовских штучках не разбираюсь. Но мы ведь не хотим, чтобы наш милейший Николай Валерьянович стал первым подопытным?

– Нет, разумеется.

 – Тревога в голосе Милы усилилась, стало слышно, как громко и быстро заколотилось ее сердце. Лев Николаевич напрягся. Но Мила умная, она наверняка что-нибудь придумает. А может, и вовсе скажет сейчас взять этого адвоката в заложники. А там можно будет…

– Что же делать? – растерянно спросила Мила.

– Пока не знаю. Но поговорили бы вы с господином Дивногорским, чтобы перестал дурака валять и сдал своего дива полиции.

Услышав такие речи, Лев Николаевич не выдержал и глухо зарычал.