Дела Тайной канцелярии

– Давайте, Феликс Феликсович, делайте то, зачем вы сюда пришли, – колдун толкнул хозяина в спину, – освободите своего дива.

– Сначала выполните свое обещание. Отпустите мою семью.

– Я ведь дал вам обещание. Читайте заклинание освобождения.

Хозяин повернул голову, и его разбитые губы растянулись в улыбке.

– Вы же все равно меня убьете, когда я сделаю это, ведь так? – Он посмотрел мятежнику прямо в глаза. Тот взгляда не отвел, но промолчал. А хозяин вздохнул и кивнул:

– Тогда делайте то, зачем вы меня сюда привели, Феликс Эдмундович. Я не буду брать грех на душу и отпускать демона.

А уж подчинится он вам или нет, того не ведаю."

"– Почему демона? Я же колдун и сразу привяжу его.

– Для меня вы не колдун. Да и человек ли… – мрачно процедил князь.

– Воля ваша. – Дзержинский пожал плечами, подошел к клетке и некоторое время рассматривал Иннокентия. А потом повернулся к хозяину.

– Душу, говорите? – Он кивнул конвоирам и указал на клетку: – Сюда его.

Солдаты с явной неохотой подтащили князя к клетке.

– Не боитесь, ваша светлость, за душу? – По губам мятежника Дзержинского скользнула усмешка.

Но хозяин только покачал головой:

– Меня не вышвыривали из Академии, и я сдал выпускные экзамены. А потом экзамены на среднюю и высшую категории. Мой портрет висит на стене почета в Академии. Я не боюсь дивов. А вот вам советую быть поосторожнее. Иннокентий бездарного недоучку растерзает просто из чувства собственного достоинства. Но я надеюсь, что хоть какие-то остатки чести у вас сохранились и вы не нарушите данное слово.

Князь сбросил с плеча руку конвоира, открыл дверцу и, согнувшись, вошел в клетку. И тут же один из солдат быстро захлопнул ее и повернул ключ в замочной скважине.

Сжав его в кулаке, он отскочил.

А мятежный колдун вынул из кобуры маузер.

Хозяин собирался еще что-то сказать, но тут грянул выстрел. Тело покачнулось. И Иннокентий понял, что пуля ударила хозяина сзади чуть ниже шеи. Секунду тот простоял, глядя куда-то себе под ноги, а потом из его рта выплеснулся фонтанчик крови.

И свет перед глазами Иннокентия померк. Жажда поглотила его сознание целиком, в стремительно меняющееся тело впились серебряные прутья клетки, причиняя сильную жгучую боль, на линиях узора алатыря остались выдранные куски плоти, а в голове на несколько мгновений забилась только одна мысль:

«Бебе… малышка Бебе, Ирочка, солнышко…»

Потом все исчезло.

Он вернул себе человеческую форму, так и оставшись накрепко приклеенным к линиям алатыря. Совсем рядом, можно было дотронуться рукой, валялись серебряные наручники.

Колдун Дзержинский шагнул к клетке и подошел почти вплотную. И улыбнулся вполне добродушно и располагающе.

– Ну что? Будешь мне служить? Это не так уж плохо, поверь.