Дела Тайной канцелярии

Вы, наверное, забыли…

– Лягушки, крысы и трупы не чувствуют боли!"

"На лице сына вдруг мелькнула ехидная ухмылка.

– Да… вы и правда учились по книжкам, отец…

Такой откровенной дерзости Филипп Артемьевич уже не выдержал. Он наотмашь ударил сына по ухмыляющемуся лицу, и тот отлетел в сторону – все же Аркадий, несмотря на свою наглость, оставался всего лишь худощавым подростком. Попадала с полок и зазвенела стеклянная посуда. Аркадий же весьма быстро восстановил равновесие. Ухмылка с его лица не исчезла и только стала шире. Он вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

– Наш научный спор становится жарким, – спокойно заметил он.

Филипп Артемьевич шагнул вперед, занося руку для очередного удара. И внезапно почувствовал, что опустить ее не может – на запястье крепко сомкнулись пальцы Анонимуса.

– Что? – с удивлением он повернулся к фамильяру. Тот, даже несмотря на то, что раны уже частично смогли зажить, выглядел довольно жутко. Один глаз успел восстановиться полностью, а второй смотрел на хозяина из пустой глазницы, и от этого вид фамильяр имел довольно угрожающий. Филипп Артемьевич судорожно сглотнул.

– А ну-ка отпусти, – тем не менее уверенным тоном велел он.

– Прошу прощения, – с некоторым трудом проговорил фамильяр, но руки не разжал.

– Отпусти!

– Ваше сиятельство, я не могу позволить вам причинить вред молодому хозяину.

Филипп Артемьевич второй раз за вечер утратил дар речи. Он посмотрел на черта, потом на сына и почувствовал, как холодные струйки пота стекают ему за ворот халата. На лице сына появилось выражение такого высокомерного восторга, что никаких сомнений насчет того, что сейчас произошло, у Филиппа Артемьевича не осталось.

Фамильяр. Сын перехватил управление фамильяром, подчинив его себе.

– Как ты посмел?.. – выдохнул он в лицо Аркадию.

– Я ничего не делал, – замотал головой тот, – это произошло само по себе.

Что же… может быть, этот ненормальный и не врал. Судя по фото, он проделывал свои отвратительные опыты уже не в первый раз. Чтобы скрыть их от отца и матери, однозначно приходилось давать Анонимусу немало своей крови.

Но все равно… перехватить управление даже без обряда…

– Отпусти, – еще раз приказал Филипп Артемьевич Анонимусу, и тот, к его удивлению, послушался.

Филипп Артемьевич, не глядя более на участников отвратительной сцены, вышел из комнаты. То, что произошло, отдавало настоящей катастрофой. Если колдун и спал ночью, то урывками и совершенно этого не помнил. Но к утру решение было принято, и озвучил его Филипп Артемьевич прямо за завтраком:

– Завтра с утра, Аркадий, ты возвращаешься в Академию.

– Но, отец! – запротестовал сын.