Дела Тайной канцелярии

Лишь тихо проговорил, не поднимая глаз:

– Прошу простить меня, ваше благородие, но по уставу с десяти вечера до шести утра в Канцелярии не должно находиться никого, кроме дежурного черта, ежели нет на это повеления его сиятельства главы Тайной канцелярии графа Шувалова.

Он слегка приподнял голову, будто ожидая, что Афанасий сейчас покажет ему разрешение, подписанное начальством.

Колдун только вздохнул. Легко не получилось. Зачем граф оставил здесь Иннокентия? Понимал, что Афанасий так просто не отступится и чертяку своего попытается спасти? И нарочно оставил дежурным умного и отлично знающего службу черта, который точно не проворонит эту попытку? Или наоборот?

Что же, о чем бы там ни думал начальник, Иннокентия необходимо уговорить.

Удержать его Кровью, пока он, сопротивляясь, нарочито медленно будет спускаться в чертячью, не получится, да и силы нужно сохранить для главного. Но сможет ли черт понять? Сможет ли отступиться от инструкций и приказов? Владимир бы точно смог. Но его Афанасий специально обучал думать самостоятельно и делать выводы, а не слепо подчиняться приказам. И за годы совместной службы чертяка в этом неплохо поднаторел.

А Иннокентия учили как раз обратному. И черт – не человек, тонкости смыслов и намеков ему недоступны. Сам догадаться, что Шувалов, говоря о чуде, тайно дал добро на спасение Владимира, Иннокентий не мог. А если попробовать объяснить?

– Ты ведь уже понял, что с официальным приказом через окно не входят, верно, Иннокентий? – спросил колдун. – А теперь вспомни разговор с графом Шуваловым, при котором ты присутствовал. Ты понимаешь, что главная цель ближников подлеца и заговорщика Куракина – уничтожить Владимира? Потому что мой черт в этом деле – главное доказательство.

И все сведения у него в голове. И если мы хотим раскрыть заговор, любой ценой эти сведения надобно сохранить. Это важно для службы.

Иннокентий помалкивал, застыв на месте, и глаз не поднимал. Видать, прокручивал в памяти давешний разговор."

"– И вот подумай, – продолжил увещевать Афанасий, – про какое чудо говорил наш начальник? Не бывает чудес, если их никто не сотворит. И не может его сиятельство лично под приказом подписаться, сам знаешь. Поэтому я здесь.

Чтобы совершить это чудо. И похищать или освобождать Владимира я не собираюсь. Он, как положено, просидит в чертячьей до шести утра. Но я помогу ему пережить эту ночь. Это-то и станет чудом. А на допросе Владимир подтвердит, что смертное истязание отбыл в полной мере, и по бумагам все пройдет чисто. А уж выжил черт али сдох, на все Божья воля. Понял?

Повисло долгое молчание. Афанасий едва заметно сжал руку, и острый шип кольца привычно коснулся кожи. Если все же придется сражаться, атаковать нужно первым.