Дело испуганной машинистки

Мэй Иордан, спокойная, серьезная, медленно и сосредоточенно прошла к свидетельскому месту, как будто исполняя ту обязанность, о которой она уже давно думала с предельным неудовольствием и даже с отвращением. Она принесла присягу, сообщила свое имя и адрес и села в кресло.

Голос прокурора стал сладким как мед.

– Вы знакомы с обвиняемым Джоном Джефферсоном? – спросил он.

– Да, сэр.

– Когда и как вы с ним познакомились?

– Вы имеете в виду, когда я впервые его увидела?

– Нет, когда вы впервые вошли с ним в контакт.

– До того как мы встретились, мы некоторое время переписывались.

– Когда вы впервые его увидели?

– Когда он приехал в этот город. Я встречала его на вокзале.

– Какого числа?

– Семнадцатого мая.

– Этого года?

– Да, сэр.

– Вы сказали, что до этого переписывались с ним?

– Да.

– Как началась эта переписка?

– Она началась как пустяк… развлечение.

– В каком смысле?

– Я увлекаюсь фотографией и как-то, листая фотожурнал, наткнулась на предложение любителя из Южной Африки обменяться цветными снимками. Меня заинтересовало это объявление, и я написала по указанному адресу. Этим любителем был…

– Одну минуту, – перебил ее Мейсон. – Ваша честь, я возражаю против того, чтобы свидетельница делала свое заключение, так как она не может знать, кто давал объявление в газету, прошу прощения – в журнал. Это можно доказать только по регистрационной книге.

– Мы это докажем, – бодрым голосом заверил Бергер, – но в данный момент, мисс Иордан, мы можем опустить эту подробность. Что было дальше?

– Я стала переписываться с обвиняемым.

Повернувшись к Мейсону, Бергер язвительно сказал:

– Конечно, я понимаю, что защита может возразить против данного вопроса как несущественного, но мне хочется обрисовать общее положение вещей.

Мейсон улыбнулся:

– Я всегда недоверчиво отношусь к тем, кто старается обрисовать общее положение вещей, прибегая к второстепенным доказательствам. Почему не пустить в ход сами письма?

– Я хочу только показать общий характер переписки, – огрызнулся прокурор.

– Выражаю протест, – заявил Мейсон. – Это всего лишь косвенное доказательство, основанное к тому же на субъективном суждении свидетельницы.

– Протест принят, – сказал судья Хартли.

– Вы получали письма из Южной Африки? – спросил прокурор, и впервые в его голосе послышалось раздражение.

– Да.

– Как были подписаны эти письма?

– Ну… по-разному.

– То есть как это? – поразился Бергер. – Я думал…

– Что думал окружной прокурор не имеет значения, – вмешался Перри Мейсон. – Излагайте факты.

– Как были подписаны эти письма? – повторил вопрос Бергер.

– Некоторые из них, главным образом первые, были подписаны полным именем обвиняемого.

– Где сейчас эти письма?

– Их больше нет.