Смотри, но не трогай

– Общаюсь, – роняю коротко, делая небольшой глоток кофе.

Батя всегда одобрял мои отношения с Ланской. Говорил, что она хорошая партия. Ну еще бы, дочь замминстра по строительству – это не хухры-мухры. Полезные связи лишними не бывают.

– Так, может, как-нибудь пригласишь ее к нам на ужин? – предлагает он. – Очень милая девушка.

От меня не укрывается, как на последней фразе отца рот сводной сестры выразительно кривится. Не надо быть гением, чтобы понять, что она на дух не переносит Веронику. Это в общем-то закономерно, учитывая, что именно руками Ланской был реализован наш с Раном план по похищению Лериной одежды.

– Да, милая, – подтверждаю, наблюдая за реакцией Грановской.

И то, что я вижу, мне чертовски нравится. Лера бесится. Тонкие пальцы чуть сильнее сжимают вилку, а плотно сомкнутые губы белеют. Неужели ей не плевать? После прошлой ночи я уж было решил, что Грановской вообще нет дела ни до кого, кроме ненаглядного Матвеева. Ну, раз даже целуясь с другим, она его не забывает. Но сейчас понимаю, что все не так просто. Леру триггерит тема моих якобы отношений с Веро, и мое уязвленное самолюбие мрачно ликует.

– Так позови ее в гости, – не унимается отец. – Скажем, во вторник? – поворачивается к жене. – Лиз, как ты на это смотришь? Вероника и Тимур со школы дружат.

Мотивы родителя лежат на поверхности. Очевидно, в скором времени ему потребуется протекция Ланского, вот он и решил подготовить почву для сотрудничества, прикрываясь интересом к личной жизни сына. Фарс, шитый белыми нитками. Но, если честно, я нисколько не удивлен. Слишком хорошо знаю отца.

– Да я только за, – наигранно радуется Елизавета. – Здорово будет познакомиться с девушкой Тимура.

Разумеется, Ланская мне не девушка. Вот уже полгода как. Но сказать об этом сейчас значит лишить себя возможности полюбоваться разгневанной Лерой. А в гневе она так красива…

– Хорошо, я приглашу Веронику, – отзываюсь, приторно улыбаясь. – Во вторник будет отлично.

– Чудесно! Тогда я приготовлю что-нибудь особенное! – Елизавета брызжет энтузиазмом. – Может, утку по-пекински? – оборачивается к дочери. – Лер, поможешь?

– Эм… – Грановская прокашливается. – Боюсь, у меня не получится присутствовать на семейном торжестве. На вторник были планы.

– Какие же? С Никитой куда-то идете?

Ну надо же. Она и матери про Матвеева рассказала. Выходит, у них все серьезно. Но раз так, какого черта нужно было целоваться со мной? Зачем приходить ко мне в комнату и кормить меня ложными надеждами, если у самой внутри не екает?

Все-таки женщины – такие суки. Иррациональные и беспощадные. А я, как дебил, на ее уловки повелся… Думал, реально что-то чувствует. С щенячьим восторгом ей в глаза смотрел. Чуть было душу перед ней не вывернул… А она что? О Никитосе в этот момент думала. Дрянь.