Смотри, но не трогай

А я вправе без стеснения и стыда пройти в свою комнату.

Взяв себя в руки, продолжаю путь. Стараюсь смотреть строго перед собой, но боковое зрение все равно фиксирует, как Вероника льнет к Алаеву. Словно банный лист к попе. И он как будто вовсе не против.

Не сдержав любопытства, скашиваю глаза и с ужасом отмечаю их потрепанный внешний вид. У Ланской волосы всклокочены, у Тимура ремень расстегнут. Металлическая бляшка болтается туда-сюда…

От созерцание этой картины внутри меня вновь просыпается маленькая обиженная девочка. Раздавленная пренебрежением Алаева. Униженная его жестокими играми. Сердце, обезумев, дробно стучит в горле, ногти впиваются в кожу ладоней. В груди больно. Саднит будто от свежей царапины.

Лишь три дня назад он упоенно целовал меня в этой самой комнате, шептал мое имя, оставлял обжигающие отметины на коже… А сегодня проделывает все то же самое с другой.

Ему вообще все равно, кого тащить в койку?!

Мы с Тимуром пересекаемся взорами, и меня прошибает дрожью, как от разряда тока. Но его лицо ничего не выражает. Оно совершенно непроницаемо, словно ему глубоко плевать. И на меня, и на мои чувства.

А вот Вероника, напротив, выглядит до ужаса довольной. Никак не может сдержать триумфальную улыбочку, которая растягивает ее рот от уха до уха.

Мерзко.

– Ты вызывал такси, дорогой? – елейным голоском щебечет она. – Или сам меня отвезешь?"

"Ответа Алаева я не слышу, потому что спешу захлопнуть дверь своей комнаты. Получается чуть громче, чем я планировала, но сейчас это мало волнует. Вряд ли сладкая парочка обратила внимание на чересчур резкий звук. Они слишком увлечены друг другом.

Приваливаюсь спиной к двери и, прижав руки к груди, часто дышу. Сердцебиение никак не нормализуется. Перед глазами плывет. Наверное, сахар опять подскочил.

Порывшись в сумке, достаю глюкометр и привычным движением прокалываю палец. Ну точно, аж до восемнадцати поднялось. Такое нечасто случается…

Подкалываю инсулин и, раздевшись, валюсь на кровать. Надо бы сходить в душ, смыть макияж и нанести ночной крем, но внезапно навалившаяся апатия сковывает невидимыми нитями по рукам и ногам.

Ничего не хочется. Вообще.

Алаев умудряется высасывать из меня волю к жизни, не прилагая к этому никаких усилий. Ему всего-то и нужно привести в дом ненавистную мне девицу и поиграть с ней в любовь. Вроде бы мелочь, а меня почему-то плющит не по-детски. Как от лихорадки ломает. Не могу перестать думать об этом. Да что уж там… Даже с кровати соскрести себя не могу. Тело ватное, в голове туман.

Может, съехать отсюда к чертовой матери? Деньги у меня есть, желание – тоже. Можно было бы подсуетиться насчет общежития. Или квартиру с соседками снять. Мама, конечно, будет в ужасе, но, с другой стороны, я не могу все время жить с оглядкой на ее мнение.