Смотри, но не трогай

– Ну что, Тим, пойдем? Мы отдохнуть хотели…

Умом понимаю, что Лера, скорее всего, в порядке, но тревога, зародившаяся в сердце столь внезапно и алогично, натягивает нервы тугой тетивой.

– Надо обыскать дом! Каждый закоулок, – заявляю решительно. – И Верещагина нужно привлечь. Он как-никак хозяин."

"Без лишних разговоров срываемся с мест и расходимся. Матвеев направляется в сторону столовой, Диляра бежит искать Верещагина и даже Ланская с проворностью лисы взлетает вверх по лестнице.

Хмель в башке стремительно рассеивается. Мысли проясняются. И вместе с этим в душе нарастает мучительное беспокойство. Очень странно, когда человек пропадает прямо посреди шумной вечеринки. Дом у Алекса, конечно, огромный, но все же не настолько, чтобы в нем заблудиться. Так куда же делась Грановская? Все ли с ней хорошо?

Торопливо обшариваю весь первый этаж. Заглядываю в толчки, гардеробные и прочие комнаты неопределенного назначения. В одной из них натыкаюсь на Диляру, которая пытается вырвать ватного Верещагина из лап незнакомой мне девицы с перекаченными губами. Судя по всему, у этих двоих намечался секс, а Диляра ворвалась в самый неподходящий момент.

– Алекс, миленький, ну пожалуйста! – чуть не плача, причитает она. – Помоги мне найти Лерку! А потом вернешься к своей девушке!

– Он вообще-то занят! – рявкает силиконовая кукла, дуя свои и без того необъятные вареники.

– Это срочно!

– Диль, давай потом! – хнычет Верещагин, хватаясь за сиськи своей любовницы как за спасательный круг.

– Подъем! – рычу я, рывком ставя однокурсника на ноги и утягивая за собой. – Потом перепихнешься.

– Блин, братан, че за фигня? – ворчит он. – Спит, наверно, ваша Лера. Или уехала…

– Не уехала! – визжит Диляра, и я с ужасом замечаю, что на ее темных ресницах дрожат слезы. – Телефон ее здесь! И ботинки…

– А куртка? – Алекс чешет затылок.

Мы с ней переглядываемся.

– Точно! – взвизгивает девчонка. – Нужно проверить куртку!

Пока мы тащимся на второй этаж, я все же решаюсь задать волнующий меня вопрос:

– Диляр, я понимаю, ты переживаешь за подругу, но все же твоя реакция… Она какая-то чересчур острая. Почему?

У меня возникает подспудное ощущение, что она знает нечто такое, о чем не догадываюсь я. И это самое «нечто» дает ей весомые причины для беспокойства.

– Просто у Леры слабое здоровье, – она шмыгает носом. – Мало ли что могло случиться…

– В каком смысле слабое? – недоумеваю.

Эта информация – как удар обухом по голове. Впервые слышу, что у Грановской неладно со здоровьем…

– Ну знаешь… – она запинается. – Я не уверена, что могу тебе сказать…

– Что сказать?! – начинаю нешуточно нервничать.

От ответа ее спасает внезапное появление Матвеева.

– На цокольном ни души, – тяжело дыша, произносит он.

– Мы идем на второй, – говорит Диляра.